Гравий скрипел под подошвами, выдавая их присутствие. Хедстрём думал было постучать, но решил, что это нелепо, и просто толкнул дверь. Йона Хольма он узнал сразу. Богусленскому фотографу удалось запечатлеть на снимках его типичную шведскую внешность и передать угрозу, таящуюся за широкой улыбкой. Теперь политик улыбался, но в глазах его читался вопрос.

— Здравствуйте, мы из полиции Танума, — Патрик представил себя и своего начальника.

— И? — Во взгляде Хольма появилась настороженность. — Что-то случилось?

— Это как посмотреть. Дело касается старой истории, которая снова стала актуальной.

— Вале, — произнес Йон, надевая маску отстраненности.

— Да, именно так, — агрессивным тоном заявил Мелльберг. — Это касается острова Валё.

Хедстрём сделал глубокий вдох и приказал себе сохранять спокойствие.

— Присядем? — предложил он.

Политик кивнул.

— Конечно, присаживайтесь. На солнце жарковато. Если хотите, могу открыть зонтик.

— Ничего, все нормально, — отмахнулся Патрик. Ему хотелось закончить разговор как можно быстрее, пока шефа не понесло.

— Читаете местную прессу, я погляжу? — Бертиль показал на лежащую на столе газету.

Хольм пожал плечами:

— К сожалению, плохих журналистов везде хватает. Автор исказил мои слова, неверно истолковал смысл моих утверждений и наполнил статью мерзкими инсинуациями.

Мелльберг ослабил воротник. Лицо его уже покраснело от жары.

— А мне статья показалась профессиональной, — возразил он.

— Журналист явно не умеет сохранять нейтралитет. Его мнение субъективно и не заслуживает нашего внимания, — покачал головой политик.

— Но ведь он подвергает сомнению программные заявления вашей собственной партии? Например, что иммигрантов, совершивших преступления, следует высылать из страны. К чему, вы думаете, это приведет? Человек жил в Швеции много лет, привык, освоился, а его высылают обратно на родину только за то, что он украл велосипед?

Бертиль повысил голос и уже вовсю брызгал слюной.

Патрик сидел в шоке. Это было все равно что наблюдать за приближением катастрофы. Будь он сто раз согласен с начальником, это не самый удачный момент для обсуждения политики.

Йон невозмутимо произнес:

— Это высказывание неверно истолковали наши противники. Я мог бы все пояснить, но, как я полагаю, вы приехали не за этим.

— Нет, мы здесь, чтобы поговорить о событиях на Валё в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году, не так ли, Бертиль? — быстро вставил Хедстрём. При этом он наградил босса таким взглядом, что тот притих и против воли кивнул.

— Да, ходят слухи, что там что-то случилось, — сказал Хольм. — Вы нашли пропавшую семью?

— Не совсем, — уклонился от ответа Патрик. — Но кто-то пытался поджечь дом. Если бы ему это удалось, дочь вашего директора с мужем сгорели бы заживо.

Политик выпрямился.

— Дочь?

— Да, Эбба Эльвандер, — пояснил полицейский. — Или Эбба Старк, как ее сейчас зовут. Они с мужем ремонтируют дом.

— Да, дом в этом нуждается. Я слышал, он был порядком запущен. — Йон взглядом нашел остров, расположенный напротив деревни.

— Вы давно там не были? — спросил Патрик.

— С тех пор, как интернат закрыли.

— Почему?

Хольм всплеснул руками.

— У меня там не было дел.

— Что, по-вашему, могло случиться с семьей?

— Я знаю не больше других, то есть не знаю вообще ничего.