— А к какой категории принадлежит Йон? — спросила Эрика, оглядываясь на близнецов.

— Официально — к последней, но в реальности?.. Скажу честно. Я бы не удивился, если бы узнал, что у него в шкафу висит нацистская униформа.

— Как он попал в эти круги?

— Я проверил его прошлое. Хольм вырос в состоятельной семье. Его отец основал в сороковые экспортную фирму, и в послевоенные годы дела у него шли просто замечательно. Но в семьдесят шестом году…

Журналист сделал эффектную паузу, и его собеседница тут же выпрямилась на стуле.

— Да?

— В высших кругах Стокгольма произошел скандал. Мать Йона Грета бросила его отца Отто ради ливанского бизнесмена, с которым тот вел дела. Оказалось также, что Ибрагим Джабер увел у него не только жену, но и часть состояния. От отчаяния Отто застрелился в июле семьдесят шестого года. Но на этом история не закончилась. Выяснилось, что у Джабера уже были жена и дети. Он и не собирался жениться на Грете. Только бросил ее, забрав все деньги. Спустя пару месяцев имя Йона начало всплывать в нацистских кругах.

— Так родилась ненависть, — закончила Эрика и, достав из сумки записку, протянула ее Шелю. — Вот что я нашла дома у Йона. Не знаю, как ее толковать, но, может, что-то в ней есть.

Ее друг рассмеялся.

— Что значит «нашла»?

— Ты совсем как Патрик, — улыбнулась Эрика. — Она просто там лежала. Уверена, ее никто не хватится.

— Дай взглянуть. — Рингхольм надел очки. — «Гимле», — прочитал он вслух и нахмурился.

— Что это значит? — спросила писательница. — Я никогда не слышала этого слова раньше. Это сокращение?

Корреспондент покачал головой:

— Гимле появляется после Рагнарёка в скандинавской мифологии. Это подобие рая. Думаю, это известное слово в нацистских кругах. Есть еще культурное объединение под таким названием. Его члены утверждают, что они вне политики, но кто знает… Во всяком случае, они пользуются популярностью у «Друзей Швеции» и Датской народной партии.

— А чем они занимаются?

— По их собственным словам, работают над возрождением национальной идентичности и национального чувства. Интересуются старыми шведскими традициями, народными танцами, древней поэзией, легендами и так далее, что вполне вписывается в идеологию «Друзей Швеции».

— Так слово «Гимле» может относиться к этому клубу? — уточнила Эрика.

— Кто знает… Это может быть все, что угодно. Как и эти цифры.

И Шель еще раз пробежал глазами длинные ряды цифр: «1920211851612114» и «5081400».

Его гостья пожала плечами.

— Я понятия не имею, что это такое. Может, он их просто так черкал, пока говорил по телефону? Писали будто бы в спешке…

— Может, и так, — Рингхольм помахал запиской. — Можно мне ее оставить?

— Конечно, я только ее сфотографирую. Кто знает, может, меня осенит гениальная идея, которая поможет расшифровать этот код.

— Прекрасная идея.

Журналист вернул записку Эрике, и та сняла ее на телефон, а затем опустилась на колени и начала прибирать за детьми.

— Как ты ее собираешься использовать? — спросила она, поднявшись.

— Пока не знаю. Но я знаю места, где можно найти самую разную информацию, — отозвался Шель.

— Так ты думаешь, это не просто писульки?

— Не знаю, но можно рискнуть.

— Скажи, если что-то узнаешь. Будем на связи, — пообещала Эрика, собирая детей в кучу.