В конце концов они добрались до дома Делакруа на авеню Святого Чарльза.

Дядя помог Анжелике выйти из пролетки, и перед ее взором предстал внушительный особняк, выстроенный в классическом стиле. Дом подавил ее своим величием. Дядя Жиль открыл чугунные ворота, и Анжелика, скрывая дрожь, храбро вошла во двор. Несмотря на слабость в коленях, она гордо держала голову, когда они поднимались по крутым ступеням в дом. Следом тащилась с чемоданами Коко.

Яркий свет пробивался через разноцветные мозаичные стекла изящной входной двери. Жиль постучал, и сам Ролан Делакруа открыл дверь. У Анжелики перехватило дыхание, она ожидала, что дверь откроет слуга.

— Пожалуйста, входите, — сказал он низким голосом.

Пропустив их в огромную прихожую, Ролан закрыл дверь и обменялся рукопожатием с Жилем.

— Добрый вечер, Фремо, — сказал он натянуто, затем повернулся к Анжелике. Выражение лица слегка смягчилось, и он с поклоном произнес:

— Добро пожаловать, мадемуазель Фремо.

Анжелика протянула ему руку и была ошеломлена, когда он поднес ее к губам и поцеловал.

Сегодня она надела вязаные перчатки, но они не помешали ощутить, как сильны его пальцы и жарки губы. При его прикосновении по телу пробежала теплая волна. Чтобы скрыть волнение, девушка заставила себя выпрямиться. Ей было интересно это новое, неизведанное ощущение, которое пробудил в ней Ролан. Она чувствовала почти головокружение под взглядом его голубых глаз. Впрочем, этот загадочный человек сейчас выглядел очень симпатичным в черном бархатном фраке и кружевной белой рубашке. От него исходил приятный мужской запах — смесь ароматов мыла и рома. Рассматривая его вблизи, она обнаружила, что слегка угловатое лицо даже приятней, чем ей показалось сначала, а волосы, подсвеченные светом от люстры, — еще гуще и волнистей. Но его самоуверенность все-таки отпугивала.

Следом за Роланом спешил слуга, к которому Делакруа обратился с озабоченным видом:

— Габриель, ты как раз вовремя появился. Будь любезен, возьми вещи гостей.

— Хорошо, хозяин, — сказал нервно слуга. Он взял у Анжелики перчатки, ридикюль и шаль, у Жиля — шляпу и трость и быстро удалился, увлекая за собой Коко.

В считанные секунды Ролан, Жиль и Анжелика остались одни в прихожей. Без шали Анжелика ощущала себя полураздетой; она чувствовала, как горят ее щеки под пристальным взором Ролана. На ней было то самое платье, что и утром, — ее единственный приличный наряд. Платье было с длинной юбкой, довольно глубоким вырезом и плотно облегало талию. Его сшила мать к первому причастию три года назад.

— Прошу следовать за мной, — пригласил Ролан.

Проведя их в роскошную гостиную, он обратился к Анжелике: — Прошу извинить, мадемуазель, но нам надо поговорить с Вашим дядей. Мой кузен вскоре присоединится к Вам и Вы сможете перекусить. — Когда Жиль начал протестовать, Ролан твердо сказал: — Пошли, Фремо.

Жиль, зная, что протестовать бесполезно, поспешил за Роланом и оставил Анжелику одну. Она даже не успела подумать о странном поведении хозяина, как обнаружила, что с интересом рассматривает роскошную комнату, в которой ее оставили. Гостиная была длинная и узкая, заставленная мебелью из розового дерева, обитой стеганой узорчатой шелковой тканью. Под потолком висела удивительно красивая хрустальная люстра, заполнившая комнату мягким светом из газовых рожков. За гостиной располагалась не менее элегантная столовая с резными стульями и буфетом.