— Кёрз не покидал Макрагг, — твердо сказал Ангел. Продолжил он уже с грустью: — Я знаю, ради чего Конрад на самом деле приходил ко мне. Он ищет того, что уже никогда не получит от Императора. Того, что уже никто ему не даст. Прощения.

— Прощения?! — зарычал Робаут. — Да я готов спалить родной дом, если Кёрз сгорит вместе с ним! Прощения?!.

Раскрасневшись, он запнулся и умолк. Лев отвернулся, чувствуя, что не сдержит презрительную ухмылку.

— Именно, — подтвердил Сангвиний, но его тон показался Эль’Джонсону неубедительным. — Конрад невменяем. Он считает себя хорошим, возможно, даже сейчас думает, что выполняет замысел Императора. Кёрз жаждет поверить, что он — всего лишь сломанная марионетка Отца. И тогда сумеет убедить себя, что был прав с самого начала. Речь об оправдании, братья. Конраду нет прощения, и он знает это, но надеется оправдать свои поступки.

— И он решил, что ты согласишься? — Лев не мог понять, как такое пришло Кёрзу в голову. Даже в безумии тот оставался внимательным и изворотливым, слишком ловко манипулировал событиями и своими братьями, чтобы недооценивать его. — Почему, мой господин император?

— Он решил, что я убью его.

— Не сомневаюсь, ты попробовал, — с горьким смешком заметил Жиллиман. — Или подумал об этом.

Кровавый Ангел качнул головой:

— Нет. Я не смог. Никогда не заставлю себя убить настолько жалкое создание.

— Ты пощадил эту тварь? — Эль’Джонсон глубоко вздохнул, сдерживая ярость. Выдохнув, он продолжил: — Он подставил тебе шею? Ты заподозрил какой-то трюк, да? Не нанес удар, потому что Кёрз лгал?

— Он говорил искренне, но ты тоже прав. Вышло бы, что я подарил ему избавление. Конрад счел бы такую смерть достойной.

— Но он все равно бы умер, брат, — сказал Робаут, и Лев кивнул.

— Нет, Вселенная устроена не так. — Отвернувшись, Сангвиний уставился в тени. — Мы бросаем камни в воду. Круги от них расходятся и пересекаются. Действие и противодействие. У каждого поступка есть последствия. Если бы я хладнокровно прикончил Конрада, то совершил бы убийство.

— Казнь, а не убийство, — счел нужным поправить Эль’Джонсон.

— Убийство. Не бывает казней без суда.

Откинувшись во тьму, Ангел потер висок, словно от боли.

— Это уже слишком. — Лев схватил Жиллимана за руку. Гневался он на Сангвиния, но не мог срываться на императоре. — Ты позволил Кёрзу подобраться так близко?

— Позволил? — Робаут взглянул на свое запястье в хватке Эль’Джонсона, затем, вскинув бровь, на самого примарха.

Тот не выпустил брата.

— Не придирайся к словам. Мы согласились разделить обязанности. Ни ты, ни я не правим новым Империумом. Наш брат — император-регент, новый властелин людей, надежда на будущее! — Голос Льва перешел в рык. — И ты допустил, чтобы Кёрз напал на него!

Жиллиман вырвал руку:

— Я ничего не «допускал»! Я оборонял маяк на Соте. Что осталось бы от нашего Империума, если бы из-за Гибельного шторма вернулась разрозненность Долгой Ночи? И где был наш лорд-защитник? В теории ты охраняешь нас, но на практике от тебя никакого толка!

— Еще раз оскорбишь меня, брат, и я теоретически разобью твою практическую физиономию! — огрызнулся Эль’Джонсон, занося кулак.

— Я здесь, братья. — Сангвиний поднялся с кресла, его лицо показалось белым пятном во мраке. Тихо и проворно шагнув между примархами, он поочередно взглянул на обоих.