– Мэгги, я не… – смутилась Эмили. Она явно испытывала муки совести, мне это было унизительно. Она жалела меня. И хотя Эмили так же выражала соболезнования по поводу кончины моего брака, в этот раз, по необъяснимой причине, ее жалость уколола меня сильнее.

– Мэгги, я не думала, что ты чего-то… чего-то ждешь от него.

– Я ничего и не ждала, – сказала я едва слышно.

Эмили терзал мучительный выбор. С оскорбительной мягкостью она произнесла:

– Есть кое-что, о чем тебе стоит знать. Когда я звонила ему в субботу, трубку взяла Керсти.

– Ты не можешь с уверенностью утверждать, что между ними что-то есть, – взволнованно заявила я. – А если даже и есть, он ведь может предпочесть меня!

– Ты права.

Это было последней каплей.

– Думаю, мне хочется пойти полежать.

– Нет, Мэгги, прошу…

Но я закрыла за собой дверь и задернула занавески, которые меньше часа назад распахнула с предвкушением радости. После этого я, не раздеваясь, легла в постель и натянула на голову простыню. Я понимаю, что это такое. Это значит, что я одинока и все плохо. Не поймите неправильно. Я не думала, что мы с Троем будем вместе, и я останусь в Лос-Анджелесе и буду жить долго и счастливо. Ну, думала, но не более пяти секунд. Но и быть развлечением на одну ночь я тоже не хотела. Это называется жить на грани. Только это совсем не так здорово, как некоторые думают. Хотя, возможно, надо просто выработать вкус к такой жизни. Как к оливкам. Наверное, мне нужно упорно продолжать вести такое существование, пока я не научусь получать от него удовольствие.

Через какое-то время на цыпочках вошла Эмили.

– Мне очень жаль, – прошептала она. – Что ты чувствуешь?

– Не знаю.

– Ты унижена?

– Угу.

– Отвергнута?

– Угу.

– Обманута?

– Угу.

– Все не очень хорошо?

– Угу.

– Одиноко?

– Угу.

– Стыдно, что ты лежишь тут и так легко сдаешься?

Я прикрыла глаза. Господи, ну зачем она так.

– Не стыдно, что ты лежишь и так легко сдаешься? – Она была озадачена.

– Стыдно.

– Так я и думала. А еще ты не думала, что все так сильно изменится? Что-нибудь еще забыла?

«А как насчет „скучаешь по мужу"?» – подумала я, но вслух не сказала. Обе потери переплелись в моей душе, я была придавлена их общим весом. Когда я была с Троем, то танцевала на облаке мечты. Но звезды покинули небосвод, и снова все вокруг серое и мрачное. Будучи с Троем, я играла в какую-то другую жизнь и сама была кем-то другим.

И вот я снова стала собой. Мне вновь хотелось спрятаться в безопасном раю своего брака, чтобы это унижение исчезло. Но я даже не могла позвонить Гарву. Пока я не узнала наверняка про Любительницу Трюфелей, у меня всегда была возможность выбора, если уж совсем заскучаю по нему. А сейчас дверь была закрыта. В любом случае вернуться к мужу из-за того, что тебя оскорбил другой мужчина, – не совсем нормально.

– Ты не знаешь, – спросила я Эмили, – почему Трой мог так поступить со мной?

– Просто он такой, – разъяснила она. – Ему нравятся женщины, но он слишком погружен в свою работу. Ему не интересно строить отношения.

Она не стала говорить, что предупреждала меня. Мило с ее стороны. Он ведь тоже меня предупреждал: «Я – противный парень». Но всегда со смехом. И Мэгги-дура думала, что смех означал, что все это шутка.