С трудом мне удалось не скривить губы.

– Сюда, пожалуйста, – сказала она, провожая нас по жаркой улице к домику, где располагалась приемная Ларри.

Я видела Ларри краем глаза тогда в «Клаб-Хаузе». Он выглядел в точности, как я его запомнила. Собирательный образ типичного голливудского режиссера. Загорелый. Великолепные зубы. Хорошая стрижка. Отличный светлый костюм. И без сомнения, мастер по навешиванию лапши на уши. Да, быстро же я стала циником.

Когда нас проводили внутрь, он висел на телефоне.

– Мне по фигу! – орал он. – Мы уже сделали пробный показ, черт возьми. Если никому не понравится, тогда этому «шедевру» дорога только на видео! – Он сердито помолчал, а потом завопил: – Нет, это ты туда иди!

Ларри швырнул трубку на рычаг и повернулся к нам.

– Ох уж эти актеры, – сказал он с грустной улыбкой.

– Да уж. – Я льстиво закатила глаза. Затем нас представили.

– Ладно. Я прочел ваш текст, – начал он.

Я чуть было руку не подняла, чтобы загородиться от лавины неискренних комплиментов. Забавный. Остроумный. Отличные диалоги. Где я это слышала?

– Мне он совершенно не понравился! – воскликнул Ларри.

Ой, такого я не ожидала. Интересно, за этим последует «настолько не понравилось, что я готов выложить тебе три лимона баксов»?

К несчастью, ничего подобного не последовало.

– Мне не понравилось, – повторил Ларри. – Я люблю животных!

– Да уж, это мы слышали, – невнятно пискнула за моей спиной Эмили.

Я легонько заехала ей локтем.

– «Фред», «Бэйб», «Бетховен» – вот это настоящее кино, – задумчиво произнес Ларри. – Но студия гонится за модой.

Он яростно стукнул по папке с текстом, лежащей перед ним.

– Это по-настоящему модно, – эти слова он умудрился произнести мрачно. – Дерзкий, остроумный, динамичный сюжет. Но у меня есть одна идейка. Слушайте сюда!

Мы кивнули. Хотя какая разница, он и так нацелился высказаться.

– Ваши героини пускаются в бега. А что, если их песик сбегает с ними вместе и прячется в багажнике? Они его обнаруживают, но уже слишком поздно, чтобы везти его обратно, и девушки по-настоящему счастливы. Потом он предупреждает их, когда приближается полиция. Ну, вы понимаете, будит их, стаскивая одеяло зубами. – Тут Ларри заговорил фальцетом. – «Что такое, Йок? Нашему мальчику плохой сон приснился? Иди спать? Не пойдешь? Думаешь, полиция рядом? Проснись, Джесси!» – Он вернулся к нормальному тембру голоса. – Короче, собачка спасла положение! Есть какие-то проблемы? – рявкнул он на Эмили (очень к месту, прямо скажем).

Она молча покачала головой.

– Отлично. – Внезапно он расплылся в улыбке. – Жду с нетерпением, когда же мы начнем работать. Вам позвонят мои сотрудники.

Затем, взяв нас за плечи, он проводил нас обратно на улицу, где сияло ярчайшее солнце.

Эмили, шатаясь, добрела до машины и пробормотала:

– Это мне приснилось?

– Про собаку, которая спасает от полиции?

– Нет. Про то, что его сотрудники созвонятся с моими.

– Он это действительно сказал.

– Но никто такого не говорит в реальной жизни.

– А это и не реальная жизнь.

И только когда мы залезли в машину, то заметили, что никто из нас так презентацию и не провел.

– После всех наших тренировок, – рассмеялась я.