– А кто твой тип? Девицы типа Нади?

– Думаю, да.

– А почему? Потому что у нее отличная фигура?

Ларе было неловко, но она признала это.

Я такого поворота событий не ожидала. Я думала, это мужики делают свой выбор, руководствуясь лишь физической привлекательностью, но не ожидала, что и девушки такие же поверхностные. Неужели быть хорошим человеком больше ничего не значит? Я с грустью размышляла над этим.

– У тебя тоже красивое тело, – деликатно заметила Лара, и это стерло часть моих обид. – Но она – танцовщица. И она… Ну, она за собой следит…

– Это из-за моих ногтей, да?

– Нет, это тоже не помогло бы, – призналась Лара.

– И… – выдавила я из себя, – мой… ты знаешь… ну, цвет моей по… Ну, короче, неправильный цвет моей попы.

Она пожала плечами.

– Я вообще-то и не видела. Но, Мэгги, дело не в этом. Я совершенно уверена, что для тебя неестественно встречаться с девушками…

Вот она это и сказала.

– … и клянусь, что если бы я не бросила тебя, то ты очень скоро бросила бы меня сама.

Я молчала, размышляя, сыграть на жалость или же выбрать гордость. Гордость победила.

– Вообще-то я хотела сделать это сегодня, но не знала как.

– Что? – резко вскрикнула Лара. – А я тут себя чувствую последней сволочью?

– Ага.

Внезапно я осознала весь идиотизм ситуации и начала смеяться.

– Скажи мне, Лара, только честно, я была ужасна?

Она пристально посмотрела на меня, и ее губы расплылись в улыбке. Она развеселилась:

– Нет, но надо сказать, могло бы быть и лучше.

– Угу.

Мы неожиданно заржали как лошади, просто надрывались от хохота. От облегчения, свободы и глупости происходящего.

Когда мы наконец успокоились, я спросила:

– Но мы ведь останемся друзьями?

Этого было достаточно, чтобы снова начать хохотать.

– Ничего не планируй на вечер среды, – сказала Лара перед уходом. – Состоится премьера «Голубей».

Когда дверь за ней закрылась, я повернулась к Эмили:

– У меня отличные новости. Между мной и Ларой все кончено.

Она прекратила бешеный стук по клавишам.

– Что произошло?

– Она порвала со мной. Говорит, я – не ее типаж.

– И что? Ты теперь ненавидишь Лару так же, как Троя, и будешь втыкать ей в ляжку вилку всякий раз, стоит ей тут появиться?

От ужаса, что она все видела, у меня глухо стукнуло сердце.

– Нет, мы остались друзьями.

– Какое облегчение!

– Эмили, прости меня!

– За что?

– За то, что я сплю со всеми твоими друзьями. Больше так не буду.

– Можешь спать с кем хочешь. Мне не нравится обстановка после того, как у тебя с кем-то не заладилось.

– Я больше ни с кем не буду спать. Просто я была выбита из колеи. И перестала себя контролировать. Но теперь все в порядке. Прости. Я снова стану хорошей девочкой Мэгги. Другого мне на роду и не написано. Может, даже в монастырь уйду.

Эмили покачала головой.

– Было бы неплохо найти золотую середину, – сказала она и добавила: – Но, слава богу, что ты выкинула весь этот лесбийский вздор из башки до приезда мамаши Уолш. А то попали бы в конкретный переплет.

35

После второго выкидыша я плакала целых четыре дня.