– Мы поговорим об этом, – сказала я. – Но не сейчас. Пожалуйста.

– Хорошо.

Постепенно характер местности по сторонам дороги стал меняться, и вот мы въехали в небольшой жилой поселок. Казалось, что все домики здесь в единичном экземпляре: хижины из необожженного кирпича, здания в новоанглийском стиле и в стиле «ар деко», выкрашенные в неброские, пастельные тона. Во всем была видна ухоженность. И море цветов вокруг.

– Мы почти приехали. Милое местечко, правда?

– Просто супер.

Хотя от Эмили я ожидала чего-то другого. Мне казалось, она должна была поселиться в более оживленном месте.

– Когда я переехала в Лос-Анджелес, то поселилась в прогнившей многоэтажке. В прямом смысле слова. В жаркую погоду здание гнило. Под окнами у меня без конца в кого-то стреляли и кого-то убивали.

Хм, может, оживленный район – это и не совсем хорошо.

– Но в Санта-Монике уровень преступности низкий, – убеждала меня Эмили.

Чудесно!

Мы остановились возле белого дощатого бунгало. Рядом с ним раскинулась небольшая лужайка. Поливочные машины в режиме светофора разбрызгивали воду в разных направлениях.

– Следи за этими чертовыми поливалками, – посоветовала Эмили. – Они включаются через определенное время. Но это всегда происходит неожиданно, и они портят мне прическу. И еще следи за соседями с той стороны. Из-за таких, как они, Лос-Анджелес приобрел плохую репутацию.

– Они что, серийные убийцы?

– Члены оккультной секты «Новый век». Могут с первого взгляда прочесть твою ауру. Соседи с другой стороны немногим лучше. Парни, учатся в колледже, занимаются программированием и черт-те чем еще. Они пригодятся, если ты захочешь прикупить наркоту. Ну, я не намекаю, что тебе стоит захотеть. Я знаю, что ты не употребляешь.

Я перевела дух, почувствовав облегчение. Не хотелось жить среди семейных пар. Студенты-наркоторговцы куда лучше.

Цветы на фоне белизны дома казались кричаще-розовыми. Но это было красиво. И тут я заметила на заборе перед садиком надпись «Вооруженный отпор», и чувство восторга от окружающего пейзажа как-то притупилось. Что тут, черт возьми, творится, если необходим вооруженный отпор?!

Мы отволокли мои вещи в прохладный, затененный дом. Пока я охала и ахала над паркетом из натурального дерева, белыми жалюзи и хорошеньким садиком за домом, Эмили прямиком помчалась к своему автоответчику.

– Ага-а-а-а, – простонала она. – Позвони, ублюдок!

– Мужчина? – спросила я, произнеся это с сочувствием, на какое только была способна.

– Хотелось бы.

– Гм?

– Мэгги, – Эмили шлепнулась на стул. – Официально заявляю – я на мели!

– Да? – еле слышно спросила я, внезапно поняв, что кризис не только у меня.

– Я так рада, что ты здесь.

– Да?

Как получилось, что я вдруг из утешаемой превратилась в утешительницу.

Эмили вздохнула и поведала мне свою печальную историю.

После того как киностудия «манкировала» съемки «Заложников» (или что-то типа того), агент дал ей отставку. Это была ни больше ни меньше как катастрофа. Кинокомпании никогда даже не смотрят на текст, если он не представлен агентом. А до агента, как объяснила Эмили, добраться практически невозможно. Каждый день в прямом смысле слова тысячи киносценариев приходят на адрес агентств, в специальные почтовые отделы. Там безжалостно отсеивается огромное количество.