Ничего-то ты не знаешь, подумала Ада, вслух произнеся:

— Ради бога. Он не из таких.

— Тогда почему ты не приведешь его домой? Позволь нам с отцом судить, из каких он.

Никогда его нога не ступит в этот домишко, зажатый с обеих сторон соседскими домами, заходящийся в дрожи, когда мимо идет поезд, с двумя комнатенками внизу, двумя наверху, с прачечной, пристроенной на задах, и уборной во дворике. Как признаться Станисласу, что ей приходится спать в одной постели с сестрами, а рядом, отгороженные занавеской, спят ее братья, постелив матрасы прямо на полу? Он растеряется, увидев столько малышни, путающейся под ногами. Мать старалась держать дом в чистоте, но сажа сгустками цеплялась за тюль, оседала на мебели, а иногда в летнюю пору они только и делали, что морили клопов, и проводили больше времени на улице, чем дома.

Ада не в силах была представить его здесь, нет, ни за что.

— Мне давно пора. Миссис Б. скостит мне жалованье.

— Если бы ты вчера вовремя вернулась домой, как подобает приличной девушке, — фыркнула мать, — то не была бы сейчас в таком состоянии.

Протиснувшись мимо матери, Ада выскочила на улицу.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! — заорала мать так, чтобы все соседи услышали.

К остановке она бежала со всех ног, 12-й автобус едва не ушел у нее из-под носа. Позавтракать она не успела, голова раскалывалась. Миссис Б., возможно, забеспокоится: прежде Ада никогда не опаздывала на работу, никогда не брала больничный. Она неслась по Пикадилли. Июнь, но солнце жарило уже с утра. Значит, днем будет пекло. Миссис Б. должна купить вентилятор, в мастерской прохлада необходима, иначе булавки липнут к пальцам.

— Скажи ей, Ада, — попросила ее одна из девочек, противная дуреха по имени Авриль, совсем неотесанная. — Мы тут потеем прямо как свиньи.

— Свиньи потеют, — ответила Ада. — Джентльмены покрываются испариной. Леди пылают.

— А то. — Гримасничая, Авриль понюхала свой палец.

Пусть себе ехидничает, Аде наплевать. Скорее всего, девчонка ей завидует. Никогда не доверяйся женщинам, внушала ей мать. Что ж, хоть в чем-то мать оказалась права. Никого из знакомых женщин Ада не могла бы назвать своей лучшей подругой.

Часы на универмаге «Фортнэм» пробили четверть, Ада снова бросилась бежать, и тут наперерез ей шагнул человек.

— Думал, ты уже не придешь. — Станислас стоял перед ней на тротуаре, широко раскинув руки, будто ангел крылья. — Еще немного — и я бы отправился восвояси.

Ада вскрикнула от удивления и почти щенячьего восторга. Он явился, чтобы увидеться с ней до работы. Она чувствовала, что краснеет, жар щипал ей щеки. Она помахала ладонью, остужая лицо:

— Опаздываю в мастерскую. Разговаривать совсем некогда.

— Я тут подумал, почему бы тебе не взять выходной, — сказал он. — Прикинуться больной, например.

— Я потеряю работу, если миссис Б. узнает.

— Другую найдешь, — пожал он плечами. Станисласу никогда не приходилось работать, и он не понимал, как тяжело ей далось место у миссис Б. Ада Воан из Ламбета работает у модистки в Мэйфейре. — И потом, твоя миссис Б. ничего не узнает.

Он придвинулся к ней, взял ее подбородок в ладонь и провел губами по ее губам, как перышком пощекотал. Она потянулась к нему, не в силах с собой совладать, словно он — магнит, а она — горка металлических опилок.

— Чудесный денек, Ада. Слишком хороший, чтобы корпеть в четырех стенах. Жизнь проходит мимо тебя, так не годится. — От него пахло одеколоном, терпкий лимонный аромат. — Ты уже опоздала. Так зачем вообще приходить?

Порядки у миссис Б.