— Куда ты, глупая? Это мой остров, здесь не убежать от меня. Ни один шар не подлетит к нему даже близко.

Ани бежала, и ветер срывал с ее щек слезинки, бросал их назад. Там, где они падали, из земли выбивались струйки горячей лавы и текли, прокладывая себе дороги по земле и в траве.

Ани пробежала фруктовый сад, и деревья вспыхнули за ее спиной. Задымились кукурузные, пшеничные и картофельные поля, загудела охваченная пламенем мельница.

— Вернись! — звенел голос Виктора. — Посмотри, что ты делаешь с моим островом, бессердечная девчонка!

Но Ани бежала всё быстрее. Какое ей было дело до этого выдуманного острова, когда шарик — настоящий шарик! — погиб!

Вот уже виден край острова. Земля под ногами стала черной, затряслась, покрываясь сеткой алых трещин.

— Мама!!! — завопила Ани.

«Я здесь, родная, — будто наяву услышала она мамин голос. — Ничего не бойся!»

Внутри сделалось так тепло, так хорошо, что Ани улыбнулась сквозь слёзы.

И, добежав до края, прыгнула в тёмно-синее небо.

* * *

Снова мир завертелся, снова засвистел ветер в ушах, а сердце замерло. Но вот ноги ударились о землю. Не устояв, Ани покатилась в траве. А рядом журчал ручей — такой родной, такой хороший!

— Тяжело! — сказал мамин голос. — Ох, Анетта, сколько ж ты успела набедокурить?

Ани встала. Она действительно была на своем острове. Здесь вовсю светило солнце. А мама стояла у края, сжимая в руках штурвал. На голове у мамы была капитанская фуражка, и ветер трепал ее ленты.

Остров кренился, несмотря на мамины усилия держать его ровно.

— Она моя! — торжествующе кричал Виктор. — Ей от меня не спрятаться, не уйти, не спастись!

Остров Виктора, черный и плещущий лавой из проснувшегося вулкана, висел рядом. Виктор приплясывал на его краю, грозя кулаками.

Ани подбежала к маме, вцепилась в ее руку. Отсюда она видела, что чёрный остров как будто накрыт полупрозрачной тканью, напоминающей занавески на окнах, только темной. Это была «ночь» Виктора. А здесь — здесь был яркий день.

— Стыдитесь, молодой человек, — спокойно сказала мама. — Воспитанные люди так себя не ведут.

Когда же мама повернулась к Ани, лицо ее сделалось серьезным, озабоченным.

— Скажи, ты что-нибудь ела на его острове?

Ани помотала головой.

— Пила?

— Нет, мама.

— Умница, дочка. — Мама поцеловала ее в лоб, хотя остров наклонился уже так, что они едва не падали, а ручей, недовольно ворча, выливался на лужайку.

— А не взяла ли ты с собой чего-нибудь?

Ани хотела опять помотать головой, но вздрогнула. Рука нырнула в карман и вернулась с грушей. Мама кивнула. Ани размахнулась и что есть силы швырнула грушей в хохочущего Виктора. Попала в лоб. Смех прекратился, а Виктор исчез из виду — упал.

— Ну, это уже было хулиганство, — сказала мама, выпрямляя полегчавший остров.

— Ага, а ты знаешь, какой он вредный?! — воскликнула Ани.

Острова встали вровень, и Ани увидела Виктора. Он сидел на маленькой каменной плитке, которая плыла в море лавы назад и вверх, к жерлу вулкана. Сидел и плакал, закрывая лицо руками.

У Ани дрогнуло сердце.

— Мам… Как же он теперь? Без меня?..

Мама неприлично фыркнула:

— Милая! Если у мальчишки есть силы сделать воздушный шарик, то уж привести в порядок свой остров он и подавно сможет. Вот как перестанет дурака валять и жалеть себя в вулкане…

Виктор встрепенулся.