И мне что-то не очень хотелось обращаться к своему с такой пустяковой просьбой. Потому что существует не нулевая вероятность, что у меня потом карты прямо из длани начнут пропадать. Это я на опыте говорю. Это в случае, если он вообще соизволит откликнуться.

Я видел один раз человека, нарушившего клятву. Именно человека, потому что призывателем его уже трудно было назвать. Лишенный имени, первого уровня, без возможности пользоваться даже маной. Он был похож на живой труп, обреченный, опустошенный, без какой-либо цели и смысла в жизни. Будь у него чуть больше силы воли — давно бы покончил с собой.

Так что в каком-то смысле я даже восхищаюсь Гамбо, хоть у него и несколько иная ситуация.

Разумеется, так изгаляться над новеньким мы не собирались, потому просто заключили договор на мгновенную смерть в случае разглашения тайны. Король-Лич позволял такой вариант. А умереть от воздействия сущности-нежити — такое себе счастье.

Разлом был бы типичным зеленым биомом, если бы не одно «но». Огромные просторы открытой местности были завалены трупами, чаще всего иссохшими. Это было поле битвы, где столкнулись две средневековые армии, судя по обрывкам стягов, торчащих тут и там.

Одни нападали, другие обороняли рубежи. Не знаю, кто победил в этой войне, но похоронить тела было уже некому. Отличное олицетворение любой войны, как мне кажется. Воздух пах железом и тленом.

Тела уже давно разложились и высохли, доспехи и оружие покрылись ржавчиной, а вороны улетели в поисках более мясного урожая. Мы появились на окраине поля боя, среди монструозных осадных машин, впрочем, давно сломанных или просто сгнивших от времени.

Я разглядывал башню, высотой метров тридцать, сколоченную, кажется, из цельных стволов огромных деревьев, местами покрытых металлом. С лицевой стороны имелось три «этажа», откуда велся огонь из орудий.

И таких осадных башен тут были десятки, только на дальнем рубеже. На пути виднелись другие орудия, явно передвижные. Много гигантских колесниц, на которых были установлены странного вида, фентезийные требушеты.

Что-то сгорело во время боя, превратившись в огромные кучи обугленной древесины, что-то просто разрушено. Уж не знаю, чем били обороняющиеся, раз смогли сломать такие конструкции.

Но больше всего было тел. Закованных в тяжелые доспехи, в истлевшей кожаной броне или вообще голые скелеты. Их было слишком много, и они были повсюду.

— Эпичная заруба, — Сиил сдула прядь волос и поморщилась от запаха.

— Это все нежить? — спросил Грегор, с которого вмиг слетело все веселье. Кажется, он наконец-то понял, куда влез.

— Была бы нежить, уже бы встала, — ответил Пепел.

Тут он прав, ближайшие тела находились прямо на точке входа. Судя по одеждам, тыловые работяги, что обслуживали механизмы. Отличное начало для разлома, между прочим. Из них вышла бы простенькая нежить для разминки. Но нет, трупы продолжали лежать и пялиться в нас провалами глазниц.

Этот разлом хоть и походил на погост, который мы как-то раз зачищали с тушинской группой, тем не менее отличался. Несмотря на обилие материала и разлитой в воздухе энергии смерти, никто не спешил поднимать нежить.

По крайней мере, сколько раз я заходил сюда на разведку, ни один скелет ни разу не пошевелился.

— Так, — я залез на ближайший помост, чтобы оглядеться. — Там справа будет рубеж обороны, где была нехилая битва. Там сидят Падальщики и слабый элитник. Нюх у них шикарный, так что в ту сторону не идем. Слева у нас передвижной форт, — я указал на огромный механизм, видимо, на колесах, который напоминал полуразрушенную передвижную крепость. — Там Рыцарь Праха. Мини босс со свитой и кучей ловушек.