— Вроде Короля-Лича?

— Да, не, покровитель в порядке. Скорее вроде Феникса.

— Покровитель? — не сдержался я.

— Сколько у нас таких сущностей? — проигнорировал мой вопрос Пепел. — Ну, десятка полтора наберется. Но все их храмы есть в Москве. В области полно общих святынь, уверен ты и там побывал. Что из этого следует?

— Что это все же какая-то новая сущность? — произнес Гамбо.

— Что у твоего покровителя почему-то нет своего храма. А теперь, внимание, вопрос. Почему ты слышишь зов рядом с единственным ныне живущим человеком, который не так давно сумел посвятить храм впервые за… Сколько? Лет двести?

Повисла напряженная тишина. Каждый в уме обмозговывал услышанное. Кроме Сиил, разумеется.

— Ну ты тупо-о-ой, — хохотнула она.

— Ты тоже до этого не додумалась, — буркнул Гамбо, заранее отойдя на несколько шагов.

— Да я и не пыталась. Делать мне нечего, о твоих проблемах думать. Своих забот хватает.

— Ага, — кивнул он, явно желая еще что-то добавить, но вместо этого повернулся к Пеплу. — Не сходится. Я с Эзо раньше познакомился и зов был уже тогда.

— Так и идея посвятить Храм у него была давно. Он пришел с ней. Потому что это не его идея, а сущностей. Так что получается, что твой покровитель, Гамбо, был в курсе. Значит, он как-то связан с теми, кто в этом замешан.

— С Тенью? — скептически спросил я.

— Насколько я знаю, там не только Тене… Тень участвовала. Еще Архангел, Король-Лич, пара драконов, вроде бы одна из голов Гидры, точно Джинн и еще кто-то, не знаю.

— Не знаешь? По-моему, ты либо очень много знаешь, либо выдумываешь это все прямо на ходу.

— Поживи и поумирай с мое, Эзо, — с усмешкой повторил Пепел. — Ты думаешь, что у них там наверху, — ткнул он пальцем в небо, — не ведется своя игра? Там такой же беспредел, как и на земле. Интриги, подковерные игры, союзы, сговоры, возня. Просто масштаб другой. Они играют не фигурами, а целыми мирами. И каждая партия длится поколениями. Так что говорить, что я очень много знаю, будет несколько напыщенно. Так, слышал что-то где-то краем уха. Не более. Кстати, нам бы уйти отсюда, а то сейчас придут людишки, опять недовольно смотреть будут, ворчать.

— С чего бы? — не поняла Сиил.

— Ну тут вроде как траур, целый город под нож, а мы бутерброды жуем и о жизни беседы ведем. Пока они с нежитью воюют там.

Тут Пепел оказался прав, хотя я даже не задумывался о подобном. Длань трансформирует сознание, делая нас все меньше похожими на людей. Переживать о гибели города, о котором ты даже не слышал раньше — не продуктивно и не эффективно.

Так что для нас, призывателей, смерть пятидесяти тысяч человек — досадный факт. Мы всеми силами должны постараться не допустить подобного в будущем и остановить тех, кто это сделал. Но нахождение в подобном месте никак не портит нам аппетит.

Такой вот странный парадокс сознания. Ничего удивительного, что многие люди считают призывателей бесчувственными монстрами. Но это не совсем верно. Мы переживаем за друзей и близких. Мы действительно можем любить и даже заводить семьи.

Но в мире постоянно кто-то умирает. Иногда целыми городами. И в нашем мировосприятии это становится естественным порядком вещей, а не поводом раскисать и сопереживать.

Поэтому мы тяжелее сходимся с людьми, нам труднее влюбляться, сложнее заводить друзей. Но если уж мы кого-то по-настоящему любим, то это навсегда. Искаженное сознание — побочный эффект на пути к совершенному созданию по версии Анимы. Только не забываем, что Анима — багованный кусок импового дерьма. Этот факт также стоит учитывать.

Разумеется, это слова моего наставника, но в этот момент, стоя посреди пустых улиц покинутого города и ничего не чувствуя внутри, я как никогда с ним согласен.