— В целом, нет, — склонил он голову к плечу. — Но и торчать здесь до самого окончания витка не горю желанием. Так что, давайте просто ускорим процесс.

Он щелкнул пальцем, но вроде бы ничего не изменилось. А затем, в то место, где стоял Плачущий, ударила молния, оставив после себя звук грома, медленно переходящий в тихий смех.

Я же тем временем разглядывал уведомления от Анимы, что высветилось перед лицом.

«Вводится обоюдное ограничение. Участники битвы больше не могут восполнять ману для использования отпечатков».

— Вот смысл все-таки, — флегматично произнесла марионетка. — Духовные Цепи продолжают действовать без подпитки. Убьешь этих, встанут следующие и так до бесконечности. А вот у тебя маны теперь немного.

— Поправка, — вставил я. — Не до бесконечности. Всего лишь две тысячи семьсот сорок восемь. Ровно столько здесь павших тел. Получается, чтобы убить тебя, мне нужно просто перебить здесь всех. Вообще всех. Тогда твоей душе некуда будет прятаться.

— О, — наигранно удивилась марионетка. — Ну, дерзай. Видишь, я никуда не спешу.

Резчик я убрал за пояс. Чёрные кинжалы легли в ладони. От костяного артефакта здесь будет мало толку. Из отпечатков пригодится разве что Капля Росы, дающая небольшую регенерацию. Вот ее и оставим. Что еще? Эликсиры. На сдачу тоже сгодится. Но пока попробуем справиться собственными силами.

Рывок. Росчерк. Голова марионетки слетает с плеч. Вслед за ней рассыпается костяной трон. Как и думал, ничего не изменилось. Заклинание уже действует. Придется разобраться с нежитью обычными артефактами.

Возможно, расчет некроманта был на то, что теневики по классу ближе к ассасинам. Это укладывается в концепцию Именователя. Обычно такие ребята не предназначены для длительных сражений на истощение. Он снова не угадал, ведь я в первую очередь обоерукий призыватель со всеми вытекающими.

Из ближайших двух десятков нежити я заприметил одного покрупнее. Вооружен палашом и тяжелым щитом. Нарочито медленно подхожу к нему, готовясь к атаке. Удар палаша принял на жесткий блок скрещенных кинжалов. От удара ноги еще глубже ушли в грязь. Сильно, но предсказуемо. А вот удар щитом оказался неожиданным. Впрочем, слишком медленно, чтобы задеть меня. Пара ответных росчерков, и противник падает, громыхая железом.

Вывод. Это не бездумная нежить, которую можно поднять обычными отпечатками. Влияние души некроманта сделало ее сильнее и даже умнее. Но и до полноценного воина своих габаритов тот явно не дотягивает. Что-то среднее. То есть будет тяжело, но не очень.

— Первый есть, — произнес я тихо. — Осталось две тысячи. С хвостиком.

Я не знаю, когда это произошло. Может быть, в тот момент, когда я вошел в поле битвы. Может быть, после встречи с сущностью. А может и раньше. Но сейчас я почувствовал, что что-то изменилось. Я словно настроился на это место, поймал волну. Когда я назвал количество павших тел в этом ограниченном Анимой пространстве, я назвал цифру не просто так. Я действительно точно знал, что их именно столько. Для меня это было само собой разумеющееся, как алфавит или таблица умножения.

Многие другие вещи тоже стали простыми и понятными. Чтобы победить некроманта, нужно победить все возможные его сосуды. Чтобы победить Плачущего, нужно сразиться с Плачущим и победить. Банально, да. Но сейчас это звучало в моей голове не как нечто невозможное, а как просто работа, которую нужно сделать.

Это не сложно, не трудно, не невозможно. Так есть. Просто нужно сделать. Нет смысла сокрушаться или плакаться. Нет смысла сожалеть, горевать или испытывать еще какие-то эмоции. Они ни на что не влияют. Они ничего не изменят. Просто у меня есть дело, и я его делаю. Вот и все.

Странно. Раньше я бился горячо, с яростью, бросив осторожность, действуя на инстинктах, доверившись рефлексам.