Самка Анна приняла горизонтальное положение, прикрыла органы зрения кожными складками и приготовилась к потере сознания. Однако ее сознание, возбужденное сегодняшней встречей с новым самцом, упрямо не хотело отключаться. Поэтому прежде, чем провалиться в черноту небытия, Анна долго вспоминала незначительные подробности этой встречи.

Да и после того, как сознание отключилось, и черное небытие закрасило все картинки в цвет несуществования, аннин организм, оставшись без командира, некоторое время тревожно шевелился и подергивался на деревянной станине, поворачиваясь то на один, то на другой бок, а через некоторое время мозг сам начал продуцировать паразитные картинки, навеянные своими подспудными желаниями. Анна увидела неконтролируемую естественную галлюцинацию, смысловой ряд которой сводился к теме продолжения рода и множественным копуляциям. Анна во сне была покорной самкой, с которой совершают коитус два самца сразу. Внимательнее приглядевшись к этим охальникам, Анна увидела, что один из них – ее постоянный брачный партнер Каренин, а второй – Вронский. Причем фрикции второго самца были для Анны более приятным раздражителем, чем приевшиеся движения первого. Анна кряхтела во сне, чмокала присоской и думала, что все у нее в жизни устроилось на диво хорошо. Вот только что люди-то скажут?..

§ 3 «И что им всем далась эта революция!»

Утро красило нежным светом стены древнего Кремля, но Анна этой феерической картины не видела и видеть не могла: она жила в Петербурге. Ее город был мрачным на вид, климат имел также не способствующий радости, а навевающий чахотку да сифилис. Но многие особи тем не менее и здесь искали и находили ситуации, в которых тело слало им в мозг привычные сигналы: «радость, удовольствие».

В своем большом жилище, стоящем у самой реки, главный самец ареала пребывал в горизонтальном положении на своей деревянной станине – почти такой же, на которой лежала в этот ранний час Анна, только под балдахином из тканого материала пурпурного цвета. Первоначально балдахин был придуман для защиты от назойливых летающих насекомых, которые могли потревожить бессознательное состояние горизонтально лежащей особи. В случае близкого пролета насекомого из-за шума его движителей непроизвольно включалось сознание, а млекопитающие этого крайне не любили – периодическое включение сознания во время бессознательного лежания сильно раздражало и злило теплокровных… Но потом роль балдахина свелась к чисто декоративной, его позволяли себе только богатые особи, которые могли приобрести много тканого материала.

Вожак народа не был самым сильным самцом в популяции, как его далекие предки в африканской саванне, но так уж вышло, что он все равно находился на самой вершине социальной пирамиды, которая являлась прямым продолжателем стадной иерахии. Только социальная пирамида была устроена гораздо сложнее. И немудрено! Ареал огромной стаи, именовавшей себя народом, населяли сотни миллионов особей и принцип «вожак – это самый сильный» давно отошел в прошлое.

Государь – откормленный самец с избыточным жировым фартуком впереди и обильными жировыми запасами по бокам лежал довольный, потому что предвкушал сегодня целую серию разных развлечений, а его хорошо отдохнувшее в ночной период тело слало в мозг сигналы благополучия и умиротворения: «радость, удовольствие».

Как и большинство подчиненных ему субдоминантных особей государь носил на грудной клетке между редуцированными молочными железами символическое изображение мучительного прерывания жизнедеятельности, потому что верил в существование Огромного Колдуна, и более того – всерьез полагал, что он является доминантом своей стаи только и исключительно по воле Огромного Колдуна, которому было зачем-то надо, чтобы именно этот ожиревший самец стал вожаком…

«А вот если бы, – размышлял государь, – у нас, как у диких племен, вожаком становился самый сильный, как можно было бы организовать соревнования претендентов на престол в масштабах всея Российской империи?.