– На сегодня я больше ни на что не способен.

– Все в порядке, Джекоб, – донеслось из погреба. С каждым моим возвращением Его голос звучал все более странно и зловеще. – Мои метаморфозы уже почти прекратились. Теперь мне нужны калории только для того, чтобы поддерживать нормальное функционирование организма и накопить материал для моей продукции. На это вполне хватит лося и того запаса, который я еще не успел использовать.

Я не спросил, что он понимает под "продукцией". Я слишком устал, и меня сейчас ничто не волновало. Я что-то пробормотал в ответ, кое-как добрел до кровати и провалился в глубокий сон. Мне ничего не снилось. Почти ничего.

Время от времени в мои сновидения врывалось нацеленное прямо мне в голову дуло огромного ружья, и я слышал, как клацает спусковой крючок...

Когда я проснулся, буран уже прекратился, лишь отдельные запоздалые снежинки изредка тыкались в оконное стекло. И еще раздавался какой-то странный шум. Я приподнял голову и несколько мгновений прислушивался, прежде чем до меня дошло: прямо у нас над головами кружит вертолет...

Глава 9

Я был таким уставшим и издерганным, что заснул, не раздеваясь, и благодаря этому мог теперь подскочить к окну, не теряя ни секунды. Я подышал на стекло и прижался к нему лицом, но, увы, ничего не увидел. Наблюдательная позиция была слишком уж невыгодной: небо было загорожено отчасти утесами, отчасти высокими соснами. Я бросился в гостиную, к окнам, которые выходили на площадку перед домом. Оттуда я действительно увидел вертолет. Он находился футах в ста от нашего домика и висел на высоте в сто пятьдесят футов. На борту у него красовалось изображение глобуса, а поверх него – большие зеленые буквы "ВП": символ вооруженных сил Всемирного Правительства.

К счастью, это был не транспорный вертолет, а всего лишь разведывательный.

Он описал полукруг, полетел вдоль холма к его подножию, начал было подниматься над следующим склоном, но потом внезапно повернул обратно, сделал круг над нашим домиком и быстро полетел прочь. Я понял, что мы обнаружены. Буран закончился вскоре после того, как я выходил в последний раз, и мои следы не успело замести.

Шум вертолетного двигателя сделался тише, а потом и вовсе заглох.

Наше время истекло.

Я посмотрел на снег: красноречивые следы, уродливые темно-красные пятна лосиной крови, застывшие красные лужи... Меня буквально затошнило от этих наглядных свидетельств моей вчерашней кровавой пирушки со смертью. И в то же время это казалось абсолютно необходимым. Я втянулся: стрелял, рубил на части, тащил в хижину – и так до полного изнеможения. А в результате, когда человек просто посветил на меня фонариком, я рефлекторно схватился за ружье.

До этого охота всегда была для меня спортом, приятной возможностью испытать свое искусство стрелка. Но убийство теплого кролика или лося с мягкими губами – это совсем другое. Птицы-то что: комок перьев, клюв и когти. Их даже трудно считать живыми, так много в них от механической конструкции. Но вчерашнее избиение обрушилось на настоящие живые существа, со своими чувствами и эмоциями. Нет, такая охота не по мне. У меня мелькнула мимолетная мысль: а не Он ли каким-то образом спровоцировал мою внезапную вспышку кровожадности?

Я пошел к погребу, на ходу обдумывая положение вещей. Он сейчас не в состоянии повлиять на ситуацию – Он неподвижен. Возможно, я не правильно истолковал маневр вертолета. Возможно, они ничего не заподозрили. Нет, не нужно заниматься самообманом. Появление раненого снова привлекло внимание властей к парку. Я взял ружье, зарядил его, проверил, много ли стрелок осталось в наркопистолете. Потом я поставил стул к окну, сел и принялся ждать. Я обещал, что выиграю для Него время, чтобы Он мог закончить свои изменения.