-  Ага! - обрадовался Агамемнон. - То-то я теперь вижу, какая у тебя наследственность. Ну а отец?

    -  А что отец?

    -  Ты знаешь о нем что-то еще, кроме того, что он был спортсменом?

    Аякс глубоко задумался, и это грозило затянуться надолго.

    -  Ладно, потом расскажешь, - нарушил возникшую паузу Агамемнон. - Давай присядь немного, я тебе на плечи заберусь.

    Аякс послушно присел.

    Акробат из Агамемнона был никудышный, но он все-таки ухитрился забраться на небольшую скалу, благо ступенчатых выступов на ней нашлось предостаточно.

    Открывшийся взору древнего грека вид или, правильней сказать, панорама выглядела не менее удручающе, чем мрачный берег. Черные скалы да туман кругом, хотя нет, секундочку…

    Агамемнон встал на цыпочки.

    -  Что там? - прокричал снизу Аякс, вызвав небольшой камнепад.

    Агамемнон показал приятелю на голову, после чего проворно спустился вниз.

    -  Я видел дым, возможно от очага, - отдышавшись, ответил он. - Это где-то в северной части острова, если это, конечно, остров, а не материк. Пойдем, пожалуй, в этом направлении.

    Аякс весело кивнул и, достав из-за пазухи рог, собрался в него торжественно протрубить.

    Утратив на несколько секунд дар речи, Агамемнон грубо воспрепятствовал светлому порыву свихнувшегося героя.

    -  А ну верни рог. - Аякс угрожающе пошел на Агамемнона, который уже успел выхватить меч.

    -  Я верну его тебе только в том случае, если ты пообещаешь в ближайшее время в него не трубить.

    -  Хорошо, - подозрительно легко сдался Аякс, - я не буду трубить, вместо этого ты послушаешь мое новое стихотворение.

    Рука Агамемнона, сжимавшая меч, дернулась. Восприняв это как согласие, Аякс картинно воздел к угрюмому небу могучие руки:

    На остров неизвестный мы тогда приплыли,

    Сто двадцать человек,

    Уставшие, оголодавшие мы были.

    А вот Аякс не унывал,

    С разбега на скалу высокую герой взбежал…

    -  Оказывается, нас так много, - ласково, словно с малым ребенком, заговорил Агамемнон, осторожно пятясь к черным скалам. - Ты, главное, дружок, не нервничай, и у нас все будет хорошо.

    -  Что такое? - удивился Аякс. - Почему ты заговорил со мной таким странным тоном? Ты думаешь, я спятил?

    -  Ага, - хмуро подтвердил Агамемнон, - еще в утробе матери.

    -  Ну знаешь ли…

    -  НЕМЕДЛЕННО поясни мне, почему НАС так много!

    -  Да это же аллегория. Поэтическая неточность, преувеличение. Да кто же из потомков поверит, что нас было всего двое? Эфиопам на смех такие путешественники. Софоклюс и тот с цифрами словно факир египетский обращается, а ведь он не кто-нибудь, а великий историк, светоч Греции!

    -  Ладно, - немного успокоился Агамемнон, перестав пятиться. - Ну а что значит это… как его… про то, как ты на скалу взбежал?

    -  Тоже поэтическая аллегория, - довольно пояснил Аякс, обожавший это словосочетание. - Между строфами тут сокрыт потаенный смысл. Мол, я, пребывая на острове, вдохновился его мрачным пейзажем и воспарил на крыльях поэзии на самый Парнас.

    -  Мама моя родная, - прошептал Агамемнон, - неужели Асклепий тоже покинул Грецию с остальными олимпийцами?

    Случай с Аяксом являлся абсолютно клиническим, что было видно даже невооруженным глазом.