-  Он разрешил мне жениться! - торжественно сообщил Аякс.

    -  Да? - Агамемнон даже особо не удивился. - Ну что ж, поздравляю.

    -  Любимая, - обратился Аякс к шагавшей впереди Тифате, - я написал тебе стихотворение.

    -  Чего? - не поняла великанша, остановившись и посмотрев на героя так, словно с ней заговорила мраморная статуя сатира.

    -  Вот послушай…

    Агамемнон зажмурился.

    Аякс набрал побольше воздуха:

    О твои груди, Тифата, они подобны ударам грома,

    А бедра твои - что утесы на скалах у твоего дома,

    Ноги высоки и крепки, как сосны,

    Шея тонка, как упругие весла.

    «Утесы на скалах, - мысленно усмехнулся Агамемнон, - это нужно на всякий случай запомнить. Софоклюс непременно должен записать сей перл для потомков».

    -  Так что же ты сразу не сказал, что хочешь сделать со мной слу-слу? - удивилась великанша и, сграбастав Аякса, скрылась в недрах гигантского дворца.

    -  Что за молодежь пошла, - сокрушенно покачал головой Агамемнон, - никакой романтики…

    Издалека послышался полный отчаяния вопль несчастного Аякса.

    * * *

    -  Агамемнон, по-моему, я ее убил, - горестно прошептал могучий герой, обхватив руками медный шлем.

    Агамемнон обнаружил приятеля сидящим на полу широкого коридора рядом с комнатой, из которой торчали голые пятки дочери Антифата.

    -  Аякс, да ты что? - испугался Агамемнон, не в силах отвести взор от чудовищных ног великанши. - Да как же ты?

    -  Не знаю. - Аякс затравленно посмотрел на царя. - Все нормально вроде было. Она разделась, на кровать влезла, ну, я, как обычно, доспехи приподнял, чтобы… ну ты понимаешь. Она это как увидела, так в обморок и грохнулась…

    -  Мать моя Гея, - прохрипел Агамемнон, которого поразила страшная догадка. - Сиди здесь, дефективный, и никуда не уходи…

    Осторожно обойдя ноги великанши, Агамемнон прошел в комнату, которая оказалась спальней для веселых утех. На стенах были изображены женские груди с крылышками и прочие не менее неприличные картинки. Даже повидавший и перепробовавший многое на своем веку Агамемнон слегка покраснел.

    Тифата лежала на полу спальни, бесстыже разбросав ноги.

    Агамемнон угрюмо почесал бородку, затем повнимательней всмотрелся в порнографические фрески. Что-то в них было не-так. Чего-то на картинках явно не хватало. Озадаченный грек принялся осматривать обнаженное тело лестригонши. Осмотр тела поверг его в легкое недоумение. Вернувшись кАяксу, Агамемнон нервно произнес:

    -  Не знаю, как размножаются лестригоны, но тебе, идиоту, следовало это выяснить, прежде чем на царскую дочку залазить.

    -  А что я, что сразу я? - захныкал Аякс. - Я, может быть, тоже чуть от разрыва сердца не умер, когда увидел у нее… (В этом месте часть текста была подвергнута жестокой цензуре. - Ред.)

    -  Странно все это, - произнес Агамемнон, помогая приятелю встать на ноги. - Внешне вроде как женщина… влипли мы с тобой, дружище, по самое не хочу…

    Бежать из дворца лестригонов было бессмысленно, ибо герои могли запросто в нем заблудиться. Однако им без труда удалось найти гостевую комнату, на дверях которой висела греческая табличка: «Для недомерков».