Комната была на редкость просторная, на длинном аккуратном столике голодных греков уже поджидала экзотическая пища.

    И чего там только не было: жареные котлеты по-финикийски, разного вида паштеты, утка с яблоками Гесперид, редкие фрукты.

    Зная, что есть много после двух дней голодовки опасно, эллины старались насыщаться как можно медленнее. Все равно им некуда было бежать, а так хоть поедят, голод утолят. Ведь их наверняка ждет расплата за коварное убийство царской дочери.

    -  Гм… очень странно, - сказал Агамемнон, выковыривая из паштета маленькую пластинку от медных доспехов. - Слушай, Аякс, это не твое?

    -  Нет, - ответил могучий герой, с аппетитом лопавший котлеты по-финикийски.

    Отодвинув от себя паштет, Агамемнон благоразумно решил отказаться от употребления местных мясных продуктов.

    На удивленный взгляд Аякса царь лаконично ответил:

    -  Мясо - источник мужской агрессии… После обильного обеда великие герои решили немного вздремнуть. Но кровать в гостевой комнате была почему-то одна.

    -  Все-таки удивительный народ эти лестригоны! - не удержался от восклицания Агамемнон, увидев эту самую кровать.

    Кровать была довольно низка и полностью сделана из полированного мрамора: ни перины, ни подушки, ни одеяла. Спартанские условия.

    Еще немного поудивлявшись, герои свернулись на неудобном ложе калачиками и сладко задремали без сновидений.

    Проснулся Агамемнон от того, что почувствовал во сне до боли знакомый запах. Затем великий герой услышал мирно беседующие незнакомые голоса.

    -  А попробуйте-ка эту ветчинку, - говорил чей-то милый женский голос. - Правда, она восхитительна?

    -  О да, ты права, моя прелесть, - подтвердил мужской голос. - Но вон тот бифштекс с кровью… Как? Ты еще его не отведала?

    -  Вино, вино, несите сюда вино, - закричал кто-то прямо на ухо Агамемнону, и царь понял, что сейчас самое время открыть глаза, хотя делать ему это страшно не хотелось.

    Агамемнон сделал над собой усилие, и глаза все-таки открыл.

    Ох, лучше бы он продолжал спать…

    Они вместе с Аяксом лежали посредине гигантского пиршественного стола, за которым мило обедало около трех десятков знатных лестригонов. Во главе стола сидел собственной персоной царь Ан-тифат, сжимая в могучей руке здоровый кубок вина.

    -  Вина, - ревел царь великанов, - еще вина… И кто-нибудь - позовите к столу мою дочь Тифату, что-то она к обеду задерживается…

    Дальше было хуже.

    Агамемнон понял, что он лежит на блюде, вернее на все той же неудобной кровати. Только теперь ему стало ясно, что никакая это не кровать, а пиршественное блюдо. Вокруг храпевшего рядом Аякса возвышались россыпи свежего укропа. А еще Агамемнон наконец узнал разбудивший его запах. Вся его одежда была засыпана молотым перцем.

    -  Мамочка! - прошептал несчастный царь. - Аякс, проснись, нас сейчас с тобой сожрут.

    Аякс проснулся, но смысл происходящего доходил до него с большой задержкой.

    Агамемнон покосился на соседнее блюдо и столкнулся с полным ненависти взглядом какого-то диковинного лестригонского деликатеса. Сначала Агамемнон решил, что на него смотрит запеченная в ' тесте форель, но царь глубоко ошибался. Излучая в пространство волны ярости, на него глядел Конан Киммериец, плавающий в луже дымящегося соуса.

    О, если бы взглядом можно было убивать!

    «Ага! - злорадно подумал Агамемнон.