|
Для чтеца приготовили бочку. Питу взобрался на эту импровизированную трибуну и начал чтение. Осмелюсь заметить, что люди из народа, а может быть и из всех других сословий, слушают тем внимательнее, чем меньше понимают. Очевидно, что общий смысл брошюры ускользнул от просвещеннейших умов деревенской ассамблеи и даже от самого Бийо. Однако среди темных фраз внезапно вспыхивали, подобно зигзагам молнии на черном небе, сверкающие слова «независимость», «свобода» и «равенство». Большего и не требовалось: раздались аплодисменты, послышались крики: «Да здравствует доктор Жильбер!». Прочтена была примерно треть брошюры: с остальным порешили ознакомиться в следующие два воскресенья. Все присутствовавшие получили приглашение собраться на том же месте в следующее воскресенье, и каждый обещал прийти. Питу читал прекрасно. Нет ничего легче, чем пожинать лавры. Часть аплодисментов, доставшихся книге, Питу по праву отнес на свой счет; сам г-н Бийо, поддавшись всеобщему воодушевлению, ощутил в своем сердце некоторое почтение к ученику аббата Фортье. Физически и без того развитой не по годам, Питу после чтения вырос нравственно на десять локтей. Лишь одно омрачало его триумф - отсутствие мадмуазель Катрин. Впрочем, папаша Бийо, восхищенный действием, какое произвела брошюра доктора на слушателей, поспешил сообщить об успехе Питу жене и дочери. Г-жа Бийо промолчала - она была женщина недалекая. А Катрин улыбнулась очень печально. - Ну, в чем дело? - спросил фермер. - Отец, отец! - отвечала Катрин. - Я боюсь, что все это не кончится добром. - Еще чего! Не каркай, пожалуйста! Учти, я больше люблю жаворонков, чем ворон. - Отец, меня уже предупреждали, что за вами следят. - Кто это тебя предупреждал, скажи на милость? - Один друг. - Один друг? Добрые советы заслуживают благодарности. Назови-ка мне имя этого друга. Давай-давай, признавайся. - Это человек, который много знает. - Имя? Имя? - Господин Изидор де Шарни. - Какое дело этому щеголю до моих мыслей? С какой стати он дает мне советы? Разве я советую ему, какой надеть камзол? А мне ведь тоже нашлось бы, что сказать. - Отец, я не для того вам об этом сказала, чтобы вас рассердить. Он ведь дал этот совет из самых добрых побуждений. - В таком случае совет за совет; послушай, что скажу я, и передай это ему от моего имени. - Что же? - Что он и ему подобные господа дворяне поступили бы куда умнее, если бы подумали о себе, а не то им зададут жару в Национальном собрании; там уже не раз заходила речь о фаворитах и фаворитках. Пусть-ка его брат, господин Оливье де Шарни, который заседает там, в Собрании, и, говорят, недурно ладит с Австриячкой, возьмет это себе на заметку. - Отец, - сказала Катрин, - у вас больше опыта, поступайте, как хотите. - В самом деле, - прошептал Питу, осмелевший от собственного успеха, - зачем ваш господин Изидор вмешивается не в свое дело? Катрин не услышала или не захотела услышать этих слов, и разговор прервался. Обед прошел, как обычно. Но Питу он показался нестерпимо длинным. Ему не терпелось блеснуть своим новым великолепием и появиться на людях вместе с мадмуазель Катрин. Для него это воскресенье было великим днем, и он поклялся вечно сохранить в памяти священную дату 12 июля. |
