|
- Бас бробуздят. Бийо вновь вскочил в седло и рванулся вперед. Его и в самом деле пропустили. Тут он наткнулся на гусаров Бершени, заполонивших Ла Виллет. На сей раз он имел дело с соотечественниками, и расспросы его увенчались большим успехом. - Сударь, - спросил он, - скажите, пожалуйста, что нового в Париже? - А вот что: ваши парижане совсем взбесились, - отвечал один из гусаров, - подавай им Неккера, а покамест они палят из ружей по нас, хотя мы тут совсем ни при чем. - Подавай им Неккера! - воскликнул Бийо. - Но разве Неккер не с ними? - Конечно, нет, ведь король дал ему отставку. - Король дал отставку господину Неккеру? - переспросил Бийо с изумлением верующего, на глазах которого оскорбляют святыню. - Король дал отставку этому великому человеку? - О Господи! Именно так, любезнейший; больше того, этот великий человек сейчас скачет в Брюссель. - Ну что ж! Это им дорого обойдется! - вскричал Бийо громовым голосом, нимало не заботясь о том, что произносить такие мятежные речи в окружении полутора тысяч вооруженных роялистов по меньшей мере неразумно. Он вновь безжалостно вонзил шпоры в бока Марго, и она понесла его и Питу к заставе. Чем ближе они подъезжали, тем явственнее различали на горизонте пламя пожара; тонкий столп огня поднимался от заставы в небо. Горела сама застава. Вопящая, разъяренная толпа, в которой было немало женщин, по обыкновению кричавших и грозивших громче мужчин, подбрасывала в громадный костер обломки стен, мебель и вещи чиновников, собиравших здесь прежде ввозную пошлину. На дороге стояли венгерский и немецкий полки; опустив ружья, солдаты и офицеры бесстрастно взирали на этот разбой. Горящая застава не остановила Бийо: он направил Марго прямо в огонь, и она храбро перепрыгнула через костер, но по другую сторону заставы перед нашими героями выросла густая толпа людей, которые двигались из центра города к окраинам, одни с песнями, другие с криками: «К оружию!» Бийо на вид казался тем, кем и был на самом деле: простаком фермером, прибывшим в Париж по делам. Разве что он слишком громко кричал: «Дорогу! Дорогу!» Но Питу так вежливо вторил ему: «Дорогу! Уступите, пожалуйста, дорогу!» - что одно уравновешивало другое. Никому не было никакой корысти в том, чтобы помешать Бийо отправиться по своим делам: ему дали дорогу. Марго воспрянула духом: огонь опалил ей брюхо, необычный шум возбудил любопытство. Бийо приходилось сдерживать ее, чтобы не раздавить тех зевак, что толпились перед дверями собственных домов, и тех, что, покинув свои дома, торопились к заставе. Бийо с переменным успехом прокладывал себе дорогу, направляя Марго то вправо, то влево; так они добрались до бульвара, но тут им пришлось остановиться. Огромная процессия тянулась от Бастилии к Королевской кладовой - в ту пору эти два здания были двумя каменными узлами на поясе, обхватывавшем стан Парижа. Впереди толпы, заполонившей бульвар, шли люди, которые несли на носилках два бюста: один, покрытый траурной вуалью, другой - усыпанный цветами. Первый был бюст отставленного министра Неккера; второй - бюст герцога Орлеанского, открыто принявшего при дворе сторону женевского экономиста. Бийо спросил у проходящих, что здесь делается, и ему объяснили, что здесь народ приносит дань уважения Неккеру и его защитнику герцогу Орлеанскому. |
