|
Я люблю, чтобы оно было с пряностями, на испанский манер. Юному Модрею тоже не сиделось на месте. Он хотел отправиться в Северный край за пушниной, как и все эти молодые сорвиголовы. “Пожалуйста, - сказал я ему, - отправляйся, Элиасен!” Он тоже вернется. Он боялся, как бы его не женили насильно, новые указы очень строги, однако я бы вмешался. Но он мне не доверяет. Он ведь воспитан ирокезами, знаете? Что до Александра, он рвался совершать подвиги на водах... Теперь на берегу стало темно, однако лампы и фонари еще не зажигали. Воздух был столь мягок, что людям не хотелось расходиться и возвращаться домой. Жители Голдсборо, задержавшиеся на берегу, неторопливо беседовали о том, о сем. - Да, жизнь прекрасна, - повторил маркиз. - Я люблю атмосферу Французского залива. Вы чувствуете потоки, струящиеся в воздухе? Вот почему все здесь немножко на грани безумия. Кроме вашего мужа, который устремление идет к своей цели и безо всякого безумия делает совершенно безумные вещи. - Какие безумные вещи? - нервно спросила Анжелика, повернувшись к нему. - Ну, например, создание этого поселения. Католики и кальвинисты, живущие бок о бок... У всего этого нет будущего! Когда дети вырастут, они начнут влюбляться, захотят пожениться... Но пасторы и священники не захотят их венчать, отцы станут их проклинать, а матери - плакать... - О, замолчите, вы повергаете меня в отчаяние! - воскликнула, не выдержав, Анжелика. - Да что с вами такое! Я не хотел огорчить вас. Напротив, разве я не сказал, как мне нравятся эти места, оживляемые вашим присутствием. Сколь своеобразны и многообразны представители рода человеческого, прибывшие сюда со всех концов света! Пролетели птицы, наполняя воздух мучительно-тоскливыми криками. - Какое оживление! Как все возбуждены! - Да, словно на ярмарке, - проронила Анжелика. - Нет, все дело в лете, - не согласился маркиз. - Лето здесь короткое. В этих северных краях надо жить быстро, напряженно, лихорадочно, все дела устраивать за несколько месяцев. А уж затем... Стало быть, приезжайте в Квебек осенью... Там так красиво. Корабли уплыли, горы Лаврентийского плоскогорья стоят розовые, река Святого Лаврентия похожа на большое белое озеро у подножия скалы, и ее потихоньку заковывает льдом. Приезжайте же. - Но вы ведь сами говорите, что оттуда будет невозможно уплыть обратно. - Ну так что ж! Вы проведете там зиму. Я предоставлю вам и господину де Пейраку свою квартиру, а она у меня одна из самых удобных в городе... Она придется вам по вкусу. Нет, нет, вы не стесните меня, у меня в Нижнем городе есть еще пристанище и... - Извините меня, - бросила ему Анжелика, внезапно оставляя его. Она заметила, что фигурка Амбруазины де Модрибур отделилась от трактира и стала подниматься к верхней части деревни. Повинуясь какому-то безотчетному порыву, графиня пошла ей навстречу. Герцогиня шла быстро, она почти бежала. Две женщины почти столкнулись друг с другом, и узнав Анжелику в тусклом свете, еще льющемся с неба, Амбруазина переменилась в лице, на нем появилось выражение ужаса. - Что с вами? - спросила Анжелика. - По-видимому, вы чем-то потрясены? - Вы тоже! Наступило молчание. Глаза герцогини, которые казались двумя затененными впадинами на ее беломраморном лице, с болезненной остротой впились в лицо Анжелики. - Как вы прекрасны! - прошептала Амбруазина почти непроизвольно. - Вы разговаривали с моим мужем и теперь безмерно взволнованы. |
