|
- Дорогой мой, это было необходимо. Необходимо и для того, чтобы в Париже тебя всюду принимали, ибо принцы благоговеют перед ним, и еще потому, что я, признаюсь, сгорал от любопытства: мне хотелось увидеть великого казначея государства в его доме, ведь он сейчас, бесспорно, первое лицо в стране после Мазарини. - Будьте смелее, не бойтесь сказать: перед Мазарини. Ни для кого не секрет, что кардинал не пользуется никаким доверием у заимодавцев, даже когда деньги нужны на благо государства, в то время как этому Фуке верят все. - Но ловкий итальянец не завидует. Фуке обогащает королевскую казну и дает возможность вести войны, а большего от него и не требуют... пока что. Его не интересует, сколько процентов платят ростовщикам - двадцать пять или все пятьдесят. Двор, король, кардинал - все живут на деньги, полученные от ростовщиков на грабительских условиях. И Фуке не так-то скоро остановится, долго еще будет всюду красоваться его эмблема - белка и его девиз: "Quo non ascendam..." <"Каких вершин я не достигну..." (лат.)>. Жоффрей де Пейрак и Бернар д'Андижос еще некоторое время обсуждали сказочное богатство Фуке, который начал свою карьеру с докладчика Королевского совета, а потом стал советником парижского парламента. А отец его был всего-навсего простым, бретонским магистратом. Анжелика задумчиво слушала их - каждый раз, когда заходила речь о Фуке, она вспоминала ларец с ядом, и эти воспоминания были ей неприятны. Разговор прервал мальчик-слуга, он принес на подносе завтрак маркизу. - О! - воскликнул д'Андижос, обжигая пальцы горячей бриошью, в которой каким-то чудом удавалось сохранить ледяной шарик гусиного паштета. - Нигде больше тебя не угостят такой прелестью! Здесь и еще в Во. У Фуке необыкновенный повар, некий Ватель. И вдруг он воскликнул: - Да, это напомнило мне об одной встрече... странной встрече. Угадайте, кто вел там длительную беседу с мессиром Фуке, сеньором Бель-Иля и других владений, чуть ли не вице-королем Бретани... Угадайте... - Трудно. У него столько знакомых. - Постарайтесь. Это, можно сказать, некто из вашего дома... Анжелика, подумав, предположила, что речь идет о ее зяте, муже Ортанс, который был судейским в Париже, совсем как некогда знаменитый суперинтендант. Но д'Андижос отрицательно помотал головой. - Ах, если бы я не боялся так вашего мужа, я бы назвал это имя только в обмен на поцелуй, потому что вам никогда не догадаться. - Что ж, я согласна, ведь это даже принято, когда впервые приходишь к молодой матери. И не мучайте меня, скажите скорее. - Так вот, я застал там вашего бывшего дворецкого, того самого Клемана Тоннеля, который несколько лет жил у вас в Тулузе, и он вел длительную беседу с суперинтендантом. - Вы, наверно, ошиблись. Он уехал в Пуату, - с неожиданной поспешностью сказала Анжелика. - И потом, чего ради он вдруг окажется в доме столь важной персоны. Разве что только он пытался получить место в Во. - Так мне и показалось, судя по их разговору. Они говорили о Вателе, поваре суперинтенданта. - Ну вот видите, - заметила Анжелика с непонятным ей самой облегчением, - он просто хотел служить под началом этого Вателя, который слывет большим искусником. Но все-таки, мне кажется, он мог бы нас предупредить, что не вернется больше в Ламгедок. Впрочем, можно ли рассчитывать на уважение этих простолюдинов, когда они в тебе больше не нуждаются? - Да, да! - рассеянно согласился д'Андижос, явно думая о чем-то другом. |
