|
Подняв глаза, она узнала того самого молодого дворянина, который так нагло вел себя с нею накануне. - Это маркиз де Вард, - сказала сидевшая рядом с Анжеликой юная принцесса. - И конечно же, он сделал это нарочно. - Настоящая скотина! - жалобно сказала Анжелика. - Как можно терпеть таких грубиянов в свите короля? - Он забавляет короля своим бесстыдством. Впрочем, в присутствии его величества он свои коготки прячет. Его репутация при дворе всем известна. Даже песенку о нем сочинили. И она вполголоса запела: Осел, хоть шкуры нет на нем, Но без нее ясна картина: Ни плащ, ни шпага, ни камзол Не утаят, что Вард - скотина. - Замолчите, Генриетта! - крикнул брат короля. - Если вас услышит госпожа де Суассон, она придет в ярость и нажалуется королю, что высмеивают его любимца. - Чепуха! Госпожа де Суассон уже не пользуется таким доверием у его величества. Теперь, когда король женится... - Но почему вы решили, сударыни, что жена, будь она даже инфанта, может иметь больше влияния на мужа, чем его давняя возлюбленная? - вмешался в разговор де Лозен. - О господа! О сударыни! - запричитала госпожа де Мотвиль. - Умоляю вас! Разве сейчас время для подобных разговоров, когда испанские гранды едут нам навстречу? Какая-то почерневшая, высохшая, с лицом, изборожденным морщинами, она своим темным туалетом и чересчур целомудренным видом странно выделялась среди разряженных дам и болтливых красавцев мужчин. Кто знает, может быть, фрейлина Анны Австрийской оказалась здесь не совсем случайно? Скорее всего, королева-мать поручила ей следить, как бы эти неразумные молодые дамы и кавалеры, привыкшие к злословию и сплетням, не задели чем-нибудь обидчивых испанцев. Анжелика начинала уже уставать от этих пустых, злых сплетников, у которых за показным лоском скрывались развращенные души. Она услышала, как темноволосая графиня де Суассон сказала одной из своих подруг: - Дорогая, я нашла двух скороходов и ужасно горжусь ими. Мне так расхваливали басков, говорили, будто они бегают быстрее ветра. И вы знаете, они действительно могут проделать за день больше двадцати лье. Не правда ли, когда впереди кареты, выкрикивая ваше имя, мчатся скороходы с собаками, а собаки лают, разгоняя чернь, - это великолепное зрелище? Слова графини напомнили Анжелике, что Жоффрей, хотя он и любит роскошь, тем не менее противник того, чтобы скороходы бежали перед его экипажами. Кстати, куда запропастился Жоффрей? Она не видела его со вчерашнего дня. Он заходил домой переодеться и побриться, но она в это время сидела у герцогини де Монпансье. Анжелике тоже пришлось раза три или четыре в спешке, нервничая, менять туалеты. Спала она всего несколько часов, но хорошее вино, которое все пили по любому поводу, придавало ей бодрости. Она даже как-то забыла про Флоримона: дня через три или четыре она узнает, кормила ли его служанка вовремя или же бегала любоваться экипажами и любезничать с королевскими пажами и лакеями. Впрочем, Марго следила за порядком. Как истая гугенотка, она осуждала празднества и, хотя с усердием помогала своей госпоже наряжаться, прислугу, которая была подчинена ей, держала в строгости. Когда Анжелика вместе с придворными вошла в дом, стоявший в центре острова, она, наконец, увидела в толпе Жоффрея. Она пробралась к нему и тронула его веером. Он бросил на нее рассеянный взгляд. - Ах, это вы! - Жоффрей, мне ужасно вас недостает. |
