Дональд Уэстлейк. А-ап-чхи!
Первые пощипывания в носу он почувствовал в понедельник утром, и, хотя это был почтовый день, Альберт не обеспокоился сверх меры. У него и раньше случался насморк с переменой погоды. Знать бы, что это пощипывание возвещало не только скорый приход весны… Ну да ладно. Понедельник был почтовым днем, как все понедельники минувшего года, а Альберт свято соблюдал ритуал. Ровно без пяти минут двенадцать он вынул из левого ящика стола белый плотный конверт для заказных коммерческих писем, вставил его в пишущую машинку и адресовал самому себе: «Альберту Уайту. До востребования. Моннекойс, Нью-Йорк».
Затем, рыскнув взглядом по сторонам — нет ли поблизости м-ра Клемента, — проставил внизу адрес отправителя: «Боб Харрингтон, редакция «Геральд-Стейтсмен», Моннекойс, Нью-Йорк». Теперь оставалось самое главное — приписка крупными буквами: НЕВОСТРЕБОВАННОЕ ПИСЬМО ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ДНЕЙ ОТОСЛАТЬ НАЗАД В РЕДАКЦИЮ. Альберт вытащил письмо из машинки, наклеил пятицентовую марку и аккуратно уместил пустой конверт во внутреннем кармане пиджака. (Одной из маленьких, но доставлявших тайное наслаждение радостей, было сознание того, что м-р Клемент, не ведая того, оплачивал почтовые расходы операции.) Печатание адресов занимало как раз пять минут, остававшиеся до перерыва; еще несколько секунд для того, чтобы прибрать на столе. Ровно в полдень Альберт покинул контору, бережно закрыв за собой дверь с медной табличкой «Джейзон Клемент, адвокат», и отправился завтракать. Перед тем как повернуть к закусочной, в этот понедельник, как и во все предыдущие понедельники, он зашел на почту и остановился у окошка «До востребования». — Добрый день, м-р Уайт! — громко приветствовал его Том Почтарь. — Вам опять письмо. Очередное разоблачение, — доверительно улыбнулся он.
За те полтора года, что он являлся к его окошку по понедельникам, Альберт успел хорошо узнать Тома. Во избежание ненужных расспросов, Альберт с самого начала сказал, что Боб Харрингтон, знаменитый журналист из «Геральд-Стейтсмен», поручает ему проверку материалов и конфиденциальных писем, приходящих в редакцию. — Я обязан хранить все в глубокой тайне, — пояснил Альберт. — Мистер Клемент не должен ничего знать. Поэтому Боб посылает мне письма на почту до востребования, а не в контору. Том Почтарь озарился улыбкой и подмигнул Альберту. — Ни слова королеве-матери! Правда, в дальнейшем Том пытался еще кое-что разузнать. Так, в один из заходов он вдруг зашептал: — Послушайте, а почему конверт дожидается вас здесь неделю? — Видите ли, мы уговорились, что я буду брать письма по понедельникам. Если я начну приходить чаще, это может вызвать подозрения. — Ясно, ясно, — протянул Том, мудро кивая головой. — Поэтому-то Харрингтон и проставляет: «Невостребованное письмо через пять дней отослать назад». Если вы его не возьмете в понедельник? — Вы его отправите назад в редакцию! — А как иначе! У нас строгие правила, мистер Уайт. — Рад слышать это. Боб не любит, когда его бумаги валяются без дела. Если я не явлюсь за конвертом, проследите, пожалуйста, за отправкой. Мы отблагодарим вас. — Все будет сделано в лучшем виде, мистер Уайт! — Вы ведь не отдадите письмо никому, кто придет за ним якобы от моего имени, не так ли? — Разумеется, мистер Уайт. Только вам лично. — Гм… А если кто-то позвонит и назовется моим именем? Том Почтарь еще раз подмигнул. |
