Резкое расхождение истории этого варианта Земли с моим началось в начале XX века — тогда, когда первые межпланетные экспедиции связали между собой четыре ветви человечества.

Тут не было разрушительных войн, идеологической борьбы, раздела сфер влияния. Четыре планеты умудрились наладить торговлю и обмен технологиями, которые резко подняли уровень жизни сразу во всех мирах.

Наблюдать результат этого сотрудничества было… странно. Грустно и отрадно одновременно. Теперь я точно знал, что где-то у людей хватает воли и разума, чтобы строить по-настоящему счастливую жизнь. Но мне было обидно за свой мир. Как, наверно, бывает обидно сироте, который наблюдает за сытой и полной любви жизнью детишек, выросших в обычных семьях.

И в то же время мне особенно остро захотелось вернуться обратно. Чтобы попытаться исправить хоть что-то.

Заснул я в чистом, хрустальном состоянии духа — это когда уверен, что всё делаешь правильно, метания прекращаются, эмоции гаснут. Остаётся только воля.

Зевнув, я очнулся в своём теле. Я это сразу почувствовал: оказывается, все эти часы в теле Таис мне банально не хватало физической силы.

Юрингус и Эмма сидели рядом. Увидев, что я очнулся, они синхронно улыбнулись.

— Как вам Земля, — улыбнувшись спросил Юрингус.

— Похоже на сказку, — вздохнул я, — а в сказках нельзя пребывать слишком долго. Иначе тебя захватит злое волшебство.

Хозяева представительства озадаченно переглянулись.

— Не уверена, что правильно поняла аллегорию, — сказала Эмма, — но, поверьте, никто вам зла не желал.

— Я верю, — кивнул я, понимаясь, — давайте уже обратно. Пускай Эльми переместит меня на мой кораблик. Я хочу домой.

— Конечно, — кивнул Юрингус, поднимаясь, — мы отправимся немедленно.

— Скажите, а… — я вовсе не собирался задавать это вопрос, но и мысль о вечном неведении была невыносимой, — у Веды ведь всё в порядке? Она и сын? Они вместе?

Эмма вздохнула.

— Гриша, ты совершенно правильно решил, что Веду захватила сфера, — произнесла она, — её тело и ДНК были использованы для создания ряда матриц, с одной из которых ты знаком в своей реальности. Что стало с её сознанием, мы точно не знаем. Есть ряд гипотез, но они очень противоречивы, и не подтверждены реальными исследованиями.

— Не понимаю… — растерянно произнёс я, всплеснув руками, — она же… посмотрела запись, да?

— Нет, Гриша, — Юрингус покачал головой, — соглашаясь принять тебя, она обязалась отказаться от любых попыток получить какую-либо информацию от тебя. Именно потому, что она могла повлиять на твой жизненный путь. А мы не могли этого допустить.

— Она полностью выполнила свой долг, — добавила Эмма.

— А её сын?..

Ответа не последовало. Только виноватые улыбки.

Эльми встретил меня, сидя в кресле-качалке. Он смотрел в панорамное окно с отрешённым видом. А там постепенно гасли огни обитаемого сектора. Станция становилась почти необитаемой пустыней, какой она бывает на верхних уровнях реальности.

— Это было испытание, да? — спросил я, присаживаясь рядом, на пуфик.

— И да и нет, — вздохнул Эльми, — но, как бы то ни было, я рад, что ты сделал правильный выбор. Это даёт всем нам надежду.

— Пояснений, я так понимаю, не будет, — констатировал я.

— Гриша, там, куда ты вернёшься, мои пояснения тебе никак не помогут. Я могу только пожелать тебе удачи.

— И на том спасибо, — сказал я, поднимаясь, чтобы влезть в скафандр.