– Тут на полпути к вилле Валерия есть рыбацкая деревня, – заявил Пелисье, укладываясь ничком на песок. – Я проходил мимо нее. Наверно, вон те бородатые особы оттуда и будут. Спросите у них насчет того, чтобы разместиться на отдых в одной из хижин. Хотя, к-конечно… могут и отказать. Скажут: а шо мы таки за это будем иметь?

    – Ты говоришь таким непочтительным образом и с абсолютно неуместным здесь одесским акцентом не о ком-нибудь, а о самом апостоле Петре, – заявил Афанасьев. – Понятно? Вон тот бородатый товарищ, который чистит рыбу. Как сказал бы мой недавний спутник, вождь мирового пролетариата товарищ Ульянов-Ленин, столп церкви в молодости был представителем трудящихся масс и только потом поддался религиозному дурману.

    Пелисье выпучил глаза и, кажется, протрезвел. Еще несколько минут назад это казалось невозможным.

    – Ап… ап-по… Петр? – переспросил он. – И… погоди… А с ним второй тип, который… которого…

    – Да. Его брат.

    – То есть… апостол Андрей Первозванный, что ли?

    – Совершенно верно. Если верить Библии, конечно. Жалко, что тут нет Коляна. Он всё-таки служил на Балтике, а Андрей Первозванный считается покровителем Российского флота. Даже морской флаг Андреевским именуется. А что ты так удивляешься, Пелисье? Только что познакомился с живым Пилатом, а наличие на берегу озера двух будущих апостолов тебя так смущает? Ведь тебе Пилат, если я не ошибаюсь, поручил найти Иисуса Христа, Мессию, не так ли?

    – Сам Пилат пока что и не подозревает, что мессию так зовут, – сказала Ксения. – Ведь вы говорили, господин Пелисье, что сейчас двадцать шестой год от Рождества Христова?

    – По крайней мере Пилат стал прокуратором именно в этом году, – заверил новоиспеченный личный сыщик Понтия Пилата.

    Пока шел этот разговор, Альдаир приблизился к рыбакам и произнес:

    – Могли ли мы остановиться на короткий постой в вашей деревне? Всего на несколько часов, а потом мы тронемся в путь.

    Будущие апостолы (или кто они там) переглянулись, и Шимон ответил:

    – У нас маленькая хижина.

    – Мы сегодня же уйдем, – высокомерно произнес Альдаир.

    Андрей смерил взглядом мощную фигуру Альдаира, свернул сеть и отозвался гудящим, как пчелиный улей, голосом:

    – Если вы сумеете разместиться, то мы будем рады добрым людям. Еды у нас немного, но на один хороший обед для всех найдем. Только хотелось бы просить вас вести себя тихо, потому что наша деревня не привыкла к посторонним, а ребе Биньямин очень строг и не любит чужеземцев, потому что они могут замутить чистоту закона. Но он строг, но суть справедлив.

    – Что за крючкотворство? – весело произнесла подошедшая Ксения. – Ребе Биньямин строг, но справедлив? Об этом есть хорошая история, которую можно назвать почти правдой. Приходят к раввину два иудея и спрашивают его: ребе, рассуди нас. Один начинает доказывать свое, кричит, размахивает руками, раввин его выслушивает и говорит: «Хаим, ты прав». Тут выступает второй еврей и тоже принимается доказывать нечто противоположное, раввин выслушивает и говорит: «Ну что, Мойша, хватит. Ты тоже прав». Тут подходит третий еврей, Соломон, и говорит: «Это как же так, ребе? Хаим говорит одно – и ты говоришь, что он прав.