|
) Мне кажется… мне кажется, что это ужасная… ужасное… прекрасное совпадение! Когда двоим одновременно кажется одна и та же глупость… это же… великолепно!.. Колян, Колян, дай мне водки, пока я не спятил! Ксюша, вот что! Вы меня слышите? Слышите, да?
– Конечно, – удивленно отозвалась она. – Конечно, слышу, зачем же так кричать и нервничать? Ну и перепады у вас, Женя. – Ксения, вы… ты… Только не удивляйтесь! Я должен… должен убедиться! В общем… я сегодня же вылечу в Израиль! Мне нужно взглянуть на вас и… Это очень важно! – Значит, вы в самом деле не в Израиле сейчас? – В ее голосе пролилась досада. – Тогда, честно говоря, я не понимаю, каким образом ваш телефон и эта приписка могли оказаться в моем органайзере. Еще вчера всего этого не было. – Кто знает, что было вчера… – пробормотал Афанасьев. – Странный вы, Женя. Ну хорошо. Только меня уже не будет в Иерусалиме. Вы вот что. Из аэропорта Бен Гурион поедете автобусом до Тиверии, это город на озере… – Генисаретское озеро?! – Д-да, – после некоторой паузы подтвердила она. – Только сейчас его никто таким пышным именем не зовет. Я его именую просто Море. В Тиверии спросите курорт-отель «Цезарь». Это лучший отель в городе, так что не промахнетесь. А администратор там – мой дядюшка, его зовут Леонид Райхман. Вообще-то он Романов, но с такой фамилией в Израиле далеко не уедешь. А дядя Леня скажет вам, как меня найти. Ну-с, Женя, – в ее голосе послышалось озорство, – вы еще не передумали? – Н-нет, – выдохнул Афанасьев. – До встречи, Ксюша! В беседке он нашел Коляна Ковалева и Васю Васягина, которые налегали на утреннее пиво и обсуждали перспективы сегодняшнего отдыха. Колян говорил: – Сейчас разомнемся, а в июне у меня день рождения вырисовывается, так что… – Погоди, Колян! – перебил его подошедший Афанасьев. – День рождения у тебя шестого июня, в один день с Пушкиным, а вчера… я… октябрь, и… – Он тряхнул головой, глянул на пышную майскую листву, вдохнул клейкие ароматы молодой зелени и, проигнорировав удивленные взгляды друзей, обратился к Ковалеву: – Колян, мне срочно нужно вылететь в Израиль. Сегодня же!.. В общем, дай денег! 2 Она стояла у самой кромки воды, в каком-то нежно-голубом платье и с повязкой на голове. Смотрела на медленно приближающегося Афанасьева и сплетала-расплетала тонкие пальцы рук. Женя остановился в трех метрах от нее, поставил дорожную сумку на песок и негромко произнес: – Значит, с тобой всё хорошо. Значит, ничего и не было. Она прищурила глаза, видно, не совсем понимая, а потом сказала: – Не бывает одинаковых снов, Женя. Только не говорите, что вы… – А я ничего и не хочу говорить! – отозвался он. – И так слишком много сказано. Значит, ты ничего не помнишь?.. Октябрь, военная база, осажденная… черт знает кем!.. Церковь, шесть Ключей, цена искупления, – у него сорвался голос, когда он прочитал чуть нараспев: «…спроси женщину, стоящую перед тобою, женщину любимую и единственную, и скажи, сумеет ли она понять, кто из вас отдаст свою кровь за молодость и свет мира сего!» Ксения подошла к нему вплотную, и он увидел, как прядь волос, развившись, упала на ее лицо. |
