|
Но суть, суть неясна! Предыдущие пункты – короткие емкие определения, которые вполне сносно расшифровались даже два тысячелетия спустя… или сколько там прошло с момента составления этого пергамента. А последний абзац, прямо скажем, неадекватен, как бы Ксении ни нравились стилистические красоты.
Все переглянулись и поспешили согласиться с посылками и выводами Пелисье. – Ванек прав, – безапелляционно заявил Колян Ковалев. – В натуре какая-то муть. Это, е-мое, что-то не в тему. – Но пока что у нас есть шесть Ключей, при помощи которых мы можем исправить всю эту жуть, – сказал Афанасьев. – Шесть без одного, седьмого. Уже недурно. Я вот тут набросал списочек, чтобы было более наглядно. В списке Афанасьева стояло следующее: 1. Письменные принадлежности Ленина. 2. Сутана Торквемады. 3. Усы Гитлера. 4. Кувшин Понтия Пилата, из которого он омыл руки перед казнью Иисуса Христа. 5. Кирпич из Великой Китайской стены, заложенный императором Цинь Шихуанди. 6. Шлем Александра Македонского. 7. ??????????????? (…и приписано: самое тревожное). – Ну что же, можно по этому и ориентироваться, – произнес Афанасьев. – Но всё-таки… что же может значить последний пункт? – Будущее покажет, – отозвался Пелисье. – А вот тут ты и не прав, – подала свой голос Галлена, – покажет не будущее, над которым мы не властны; покажет не настоящее, которое суть вотчина Лориера, Отца Лжи. Покажет ПРОШЛОЕ, и мы отправимся туда очень, очень скоро… ГЛАВА ТРЕТЬЯ Архибезобразие 1 Россия, октябрь 2004 года, дача Ковалева – Распределим роли, – со всей ответственностью заявил Женя Афанасьев и выжидающе склонил голову набок. – Тут нужно основательно подумать. Не хотелось бы попасть политически неподготовленными, скажем, пред светлые очи товарища Дзержинского. Известно, что он не любил недобитую буржуазию, а ты, Колян, как никто подходишь под этот образ. – Почему это «недобитая»? – обиделся Колян, нисколько не отреагировав на «буржуазию». – Ты че, Женек? – А о том, что били тебя, били, где только не били, а тебе хоть бы хны, – словоохотливо пояснил Афанасьев. – Да вот только у товарища Ленина и товарища Дзержинского был наметанный глаз на разного рода контрреволюционный элемент. Так сказать, кровавые остатки издыхающего эксплуататорского строя. Потому ты, Колян, хотя бы выучи несколько расхожих лозунгов того времени, а то как прижмут да начнут прессовать… Революционные матросы – они излишком светских манер никогда не страдали, не говоря уж о таком замечательном заведении, как Чрезвычайная комиссия, она же ЧК. – Не глупее тебя, – буркнул Ковалев, – знаю уж… «Мир – хижинам, война – дворцам!» и «Вся власть Советам!» Колян сам не ожидал, что выудит эти огарки школьных уроков истории из своих мозгов, отнюдь не отягощенных избытком знаний. Афанасьев посмотрел на него с явным одобрением и продолжил в темпе, заданном Коляном: – Ну да! Там еще «Землю – крестьянам, заводы – рабочим!», а также бабе цветы, дитям – мороженое. |
