— Ганс! — и отступила. Шаг назад, к детям.

Фридрих — Ганс вошёл в дом и посмотрел на коробки и пакеты. Да, заказ был доставлен быстро. Всё-таки хорошая это вещь — сервис!

Раскрыл сумки и пакеты. Мороженое, шоколад, напитки. Это — детям. Пиво — это себе. Взял бутылочку, привычным движением перстня сорвал пробку, раскрутил пиво по часовой стрелке, опрокинул горлышко в рот. Первое пиво на земле отцов! Залпом, господа! Салют!

Эльза смотрела на него, открыв рот.

— Дядя Ганс устал, дети, он выполнял важное задание…

— Это — вам! — широко махнул рукой Ганс. — Угощайтесь, брат приехал!

И засмеялся русской поговорке, так кстати подвернувшейся на язык.

Дети улыбнулись. И через минуту старшая дочь Эльзы ничем не отличалась от дочери полковника Мороза. Впрочем, остальные тоже не отставали…

— Эльза, ты получила перевод?

— Да. Это так странно, Ганс. Что это за деньги?

— Да так, — уклончиво ответил Ганс — Фридрих, улыбаясь и отводя в сторону глаза.

— Побочный заработок. «Калым», как говорят русские.

Полез во внутренний карман пиджака.

— Здесь все мои расходы, до пфеннига. Эти деньги — мои, их следует возместить. Остальные…

Посмотрел в сторону. Поцокал языком.

— Гуго может не понять… Может, благотворительность?

Отягощать день возвращения суетными заботами? «Не горит!» — как сказали бы русские. И Фридрих махнул рукой, снимая этим странным русским жестом все проблемы. Надо жить заботами этого дня. Завтрашний день сам позаботится о себе. «Утро вечера мудренее», — говорят русские. Авось, и приснится, что со всем этим делать. Приснилась же господину Менделееву его периодическая система элементов? А он чем хуже?

Повернулся к сестре.

— Тебе никогда не приходилось хоронить в себе мумию рыбы?

И засмеялся её удивлению.

— Пошли, моя дорогая сестра! Я буду учить тебя правильно пить пиво! Ты никогда не пробовала медитировать на вобле?

— Ганс!..

Сколько он спал, неизвестно. Сон оказался на диво спокойный, ровный, мягкий. Проснулся же от того, что в тихую мелодию сна ворвались посторонние звуки. Дисгармония сна заставила Фридриха открыть глаза. Да. Явно какие-то посторонние, не стандартные, не обычные звуки. Русские говорили, что в их домах могут жить забавные духи-хранители дома. Может быть, это скрипит половицами господин домовой?

Или — снова бандиты?

Снова пытки? Или сразу — смерть?

Рука метнулась вниз и вбок. Туда, где лента лейкопластыря держит на весу подарок полковника — элетрошокер. И не нашла его… Холодный пот пробил всё тело. Сняли, гады… Скрипнул зубами, метнулся с кровати, припал к полу, адреналин в крови приказывал вцепиться клыками в чьё-нибудь горло и — грызть, грызть, грызть, — захлёбываясь кровью врага…

Нет, около кровати нет никого. Где они? В прихожей? Нет, звуки не оттуда. Откуда? С улицы? Что это? Кто это?

Ганс — Фридрих встал сбоку от окна, приоткрыл занавеску. Да. Внизу, на улице, стоит какой-то человек. Что у него в руках?..

Боже!

Это же — молочник!!

Ганс тихо, беззвучно рассмеялся, подошёл к кровати и упал, раскинул в стороны руки и ноги. Он же дома. Дома…

Вчера он простился с сестрой и её детьми. Вчера он вернул документы Фридриху Ингеру. Несмотря на обмен документами тот всё же ухитрился не только окончить курсы дизайнеров, но и получить соответствующие документы об окончании — причём на своё настоящее имя. Да, жизнь в России даром не проходит… А он вчера снова стал Гансом.