Обхватив его руку, я её сдавила. Когда его взгляд переместился на меня, я ухмыльнулась, и он одарил меня искривленной улыбкой в качестве извинения.

Пока мы шли по длинному, темному коридору, покрытому черными бархатными коврами, Калеб наблюдал за мной с Айденом со странным выражением на его лице.

— Что? — поинтересовалась я.

Он покачал головой.

— Вы, ребята, действительно делаете это — отношения, открыто и все такое?

Рука Айдена сжалась вокруг моей руки ещё более крепко.

— Мне кажется, прямо сейчас у мира есть гораздо большие проблемы, чем влюбленные чистокровный и полукровка.

Моё сердце совершило счастливый танец, услышав последнюю часть предложения. Достаточно слышать, как он произносит это — слово на букву Л — чтобы прогнать прочь все мрачные предзнаменования и ожидания.

Хриплый смешок Персефоны донесся до нас.

— Это правда? Хотя, они не первые, и не последние.

Глаза Калеба небесно-голубого цвета остановились на Айдене.

— И ты не собираешься даже попытаться скрыть отношения, когда всё устаканится?

Вызов в его тоне заставил меня улыбнуться.

— Этому не бывать, — сказал ему Айден. — Это будет не просто, но мы найдем способ.

— Хорошо, — взгляд Калеба ожесточился. — Потому что, если ты поступишь с ней плохо, я буду преследовать твою задницу до самой смерти.

Я прыснула со смеху, как и Айден, даже несмотря на то, что мы оба понимали, что Калеб говорил серьезно. Выпустив руку Айдена, я обхватила ею Калеба.

— Этого не потребуется.

Богиня остановилась перед бронзовой дверью. От взмаха её руки она открылась. Хорошо, что она поможет нам выйти, так как у меня не было никакого представления, как бы Калеб провернул подобное.

Ощутив порыв холодного воздуха, мы вошли в кольцеобразную камеру. Здесь было так много оружия на стенах — боевые топоры, копья, мечи, и пики. Здесь были и ужасающие вещи, такие как головы давно забытых животных, забитых на охоте, и целый раздел, посвященный отрезанным с жертв «конских хвостиков».

Я прочистила горло.

— Милая… комната.

— Это военная комната Аида, — благоговение наполнило тон Айдена. — Проклятье.

— Оружие принадлежит моему мужу, но… — Персефона окинула пренебрежительным взглядом военную комнату. — Большая часть из этого военные трофеи Ареса, а не моего возлюбленного. У Аида есть склонность к небольшим перепадам настроения в ужасную сторону, но волосы…, — она указала на отрезанные «конские хвосты», пригвожденные к стене. — Это принадлежит Аресу. Он любит срезать волосы тех, кого он завоевал, и затем выставлять их на всеобщее обозрение. Это беспокоит большинство из других богов, поэтому он хранит их здесь.

Калеб вскинул брови.

— Милая декоративная черта, полагаю.

Было нечто до жути знакомое в вопросе волос. Дело было не в части того, что были полностью срезаны волосы и повешены на стены, так как, спасибо богам, это было непонятным для меня. Но в этом было нечто, что отложилось у меня в памяти.

— Вы знаете Ареса, — сказала Персефона, настаивая нам пройти глубже в военную комнату. — Для него, всё вращается вокруг войны и военных трофеев. Общественный порядок практически ослабляет его. Он верит, что никто никогда не должен поворачиваться спиной к войне… — она умолкла и изящно пожала плечами. — Он, должно быть, испытывает трепет сейчас, учитывая, что все висит на волоске.

— Он, вероятно, «словно мальчишка», — сказал Калеб, посылая «какого хрена» взгляд в мою сторону.