Но мне хотелось кричать, что он нужен мне здесь. Разве я не была более важной? Его давно потерянная дочь? Я нахмурилась. Отлично, что-то из моего наивного эгоизма, все еще было здесь.

— Он все еще любит мою мать? — спросила я, глядя на нее.

Выражение ее лица было непроницаемым.

— Я думаю, часть него всегда будет любить ее.

— Ты любишь его? — вырвалось у меня.

Лаадан сглотнула и затем последовала долгая пауза. В промежутке, я услышала какое-то движение на кухне.

Я решила сгладить вопрос.

— Он тебе нравится?

Глядя в сторону, она сжала губы.

Я подтолкнула ее локтем.

— Он тебе очень нравится.

Она выпрямилась.

— Твой отец…

— Любовь всей твоей жизни?

— Александрия, — отрезала она холодным тоном.

Я рассмеялась, откинувшись и прислонившись к прохладному стеклу окна. Я знала, что у моих родителей была эта чудесная запрещенная любовная интрига задолго до появления отчима Дучи. И если бы не было запрета… запрета смешения крови Ордена, они до сих пор были бы вместе. Боги, все было бы по-другому. Именно, моя мама… она была бы все еще жива, потому что я знала, что мой отец был как Айден. Он никогда бы не позволил ничему случиться с моей мамой.

Уголки губ Лаадан изогнулись вверх.

— Ты так похожа на своего отца. Своим упрямством и упорством.

Ее взгляд остановился на закрытой двери. Запах свежего кофе усилился.

— И ты так же, как и твой отец, посмела полюбить чистокровного.

Я открыла рот. Растроганная.

— Ну, как-то так.

Я решила, что она хихикнула, но этого не могло быть, это так не свойственно ей.

По какой-то странной причине, часть груза упала с моих плеч, и из мстительной, но более зрелой Алекс, я стала девчушкой-девочкой менее чем за пару секунд.

— Я люблю его. Действительно, люблю. Больше… больше, чем следует.

Она похлопала меня по руке.

— Ты никогда не сможешь любить кого-то, больше чем следует.

Я не была уверена.

— Он любит тебя так же сильно. Это было очевидно для меня с самого начала.

— Да?

— Тот Айден, которого я знала, до того, как отправиться в Атланту разыскивать тебя, всегда уважал и относился как к равным к полукровкам, но он никогда не пренебрег бы обязанностями Стража, чтобы помочь кому-то из полукровок.

Зная, что случилось с его родителями у него на глазах, когда он был маленьким мальчиком, я предполагала, что она так подумает. Став Стражем, месть за родителей стала для него всем.

— А потом я увидела, каким он был с тобой в Нью-Йорке.

Ее улыбка снова стала загадочной.

— То как он смотрел на тебя — постоянно смотрел на тебя. Ты была его миром, возможно, даже до того, как кто-то из вас осознал это.

— Ты можешь рассказать, как он на меня смотрел?

Я могла звучать скептически, но, ох, девочка внутри меня прыгала и визжала.

Лаадан рассмеялась, звуча как перезвоны ветра.

— Он смотрел на тебя как человек, который испытывает голод, и этот голод может утолить только одна вещь.

Я выпучила глаза, и мое тело играло всеми оттенками красного.

— Ух ты…

Это было TMI. Как люди могли не заметить этого? А затем меня осенило. Лаадан знала потому, что так она смотрела на моего отца… и, возможно, была свидетелем, того как отец смотрел на мою мать в той же манере.