У меня не было достаточно слов, поэтому я задумалась на секунду — пожалуй, третьесортно.

— Эй, я ненавижу пробиваться сквозь твою жалость к себе с возрастающей её дозой.

Айден резко развернулся, его брови были вскинуты вверх, и он открыл было рот.

— Нет, — я прижала ладонь к его губам — его теплым, таким теплым губам. Всю мою руку покалывало от контакта. — Ты должен принять трудное решение. Полностью за себя. Я была Злой Алекс. И я помню, как угрожала вырвать ребра Дикону. Я могу понять, почему ты сделал это.

Он обхватил пальцами моё запястье и нежно отвел в сторону мою руку, но все же не выпустил её. Успех!

— Алекс, здесь речь не о том, чтобы ты меня простила.

— Тогда о чем? — я передвинулась ближе, мои бедра коснулись его сомкнутых коленей. — Я прощаю тебя. Черт, тут вообще не за что прощать. И, если уж на то пошло, я должна быть тебе благодарна.

Высвободив мою руку, он отвел взгляд в сторону и покачал головой, в то время как, подойдя к дивану, тяжело на него опустился.

— Никогда не смей благодарить за то, что я посадил тебя на Эликсир.

— Брр! — я вскинула руку. Я так близка была к тому, чтобы столкнуть его с дивана. — Я не благодарила тебя за это. Я благодарила тебя за то, что не поставил на мне крест. За то, что все же был здесь ради меня, когда я вела себя подобно психу.

Он пристально смотрел на меня, как всегда непреклонный.

— Мне хочется придушить тебя.

Айден изогнул бровь.

Я медленно выдохнула.

— Мы все совершаем поступки, о которых сожалеем. Я живу с тем фактом, что угрожала каждому, кто важен мне. У тебя нет представления о том, что я думала — во что верила — когда я была связана с Сетом. Может ты и имеешь представление, но это не то же самое. И если я смогла смириться с этим, тогда ей-богу, ты должен смириться с этим.

Его рот приоткрылся, но я еще не закончила.

— Ты нужен мне прямо сейчас больше, чем когда-либо. И мне не надо, чтобы ты просто держал меня по ночам, — я призадумалась, насупившись. — Несмотря даже на то, что это довольно мило и все такое, мне надо, чтобы ты по-настоящему был здесь.

В его серебристых глазах вспыхнула боль.

— Я здесь для тебя.

— Нет, — я покачала головой. — Ты не можешь, когда ты все время мрачный, винишь себя за что-то, за что считаешь должен винить. Мне надо, чтобы ты вел себя по-мужски, Айден.

— Вел себя по-мужски? — он откинулся назад, лениво, надменно развалившись на диване, но скрученное в спираль напряжение исходило из каждой мышцы его тела. — Хорошо, что я люблю тебя, иначе посчитал бы это практически оскорблением.

— Если ты меня любишь, примирись с этим. Борись с этим, прими тот факт, что ты должен был так сделать, и оставь это в прошлом, — моё дыхание сперло. — Потому что я до смерти напугана, Айден, и я не знаю, как выжить в том, что произойдет. Прямо сейчас, я нуждаюсь в тебе — во всем тебе. Мы — мы — более значимы, чем твоё чувство вины, или как минимум я так считала, но видимо попусту трачу слова.

Я действительно была близка к тому, чтобы опрокинуть диван и сбросить его с него, но он резко вскочил на ноги и оказался прямо передо мной, прежде чем я смогла моргнуть глазом. Он обхватил рукою меня за талию и наши взгляды встретились. Везде где наши тела касались, тепло вырывалось на поверхность. Не то, чтобы я забыла, каково это было находиться в его руках, я просто не была к этому готова.

Я никогда не буду к этому готова.

Как не был готов и Айден. Его глаза пылали жидким серебром, и его рука сильнее стянулась вокруг меня.