— Ну а разбойников, как ты понимаешь, ловит полиция, — продолжила она. — Вот и твоих родителей арестовали. Ты тогда был в больнице.

Кэвин нахмурился.

— Если это правда мой папа, то где тогда мама? — задал он вполне резонный вопрос.

— Он сказал, твоя мама умерла в тюрьме, — нехотя ответила Эйприл. — Там было очень плохо, холодно и голодно, а она была… Ну, как ты сказал — вроде принцессы из сказки. Вот и не выдержала… А твой дедушка заболел той же болезнью, что и ты, но для детей она не очень опасна, а для пожилых людей обычно смертельна.

— Так он тоже умер?

— Да.

— И у меня вообще никого не осталось? — не отставал Кэвин. — Ну, кроме тебя!

— А отца ты не считаешь?

— Я его совсем не помню, — тихо признался мальчик. — Даже не узнал. Маму, может, узнал бы, а его — нет…

— Должно быть, он просто мало с тобой занимался, — предположила Эйприл. — Дела всякие… Да и еще мужчины обычно не очень хорошо управляются с совсем маленькими детьми, так что, наверно, с тобой в основном мама возилась или няня.

— Наверно… Так ты скажи, больше никого нет, да?

— Я не знаю, — честно ответила она, — а он не сказал. Вполне вероятно, какие-то дальние родственники остались. А тебе зачем знать?

— Я… — Кэвин замялся. — Я слышал, как Мэгги говорила про соседского мальчика. У него родители умерли, и его отдали тете с дядей. И я подумал, что если бы у меня была родная тетя или дядя, я бы жил у них, а не у мадам… и мне так плохо стало!

— Погоди, — сообразила Эйприл, — это когда было? Когда ты кухню подпалил?

— Ага…

— Тогда все ясно. Мне сказали, что такое у маленьких волшебников приключается, если они сильно понервничают, расстроятся, все такое. У тебя настроение сильно испортилось — вот и полыхнуло.

— Но раньше оно тоже портилось, и ничего такого не было!

— Значит, силенок не хватало, — серьезно сказала Эйприл. — Ты следи за собой. Хорошо, в этот раз обошлось, никто особенно не пострадал… но мало ли. Ты же растешь, становишься сильнее…

— Я не хочу быть волшебником, — мрачно произнес Кэвин. — И так плохо вышло, а если я вдруг тебе больно сделаю?

— Я не обижусь. Ты же не специально.

— А я боюсь… — он уткнулся в плечо девушки и засопел. — Эйп… Ты спроси у этого дяденьки… ну, который вроде бы мой отец… как сделать, чтобы я был обыкновенный? Или хоть ничего не натворил…

— Спрошу непременно. И о родственниках спрошу.

— Не надо про них спрашивать! — выпалил Кэвин.

— Почему? Ты же сам первый начал…

— Это я тогда, еще у мадам подумал, что вот бы у меня нашлась родня! — пояснил он. — А теперь не надо. Теперь есть ты! Если они раньше не нашлись, то и ну их! Еще заберут… а я с тобой хочу! Эйп?

— Не бойся, — тихо сказал она. — Я все разузнаю, я умею. А теперь заканчивай хныкать, идем домой, а то нас заругают. Тут все делают вовремя. Ясно?

— Ясно, — сквозь слезы улыбнулся Кэвин.

«Не отдам, — подумала Эйприл внезапно.