— Да, но и это еще не все! — добавила Арабелла. — Я никогда, никогда не смогу принять ни одного предложения, а что подумает мама о моем эгоизме, мне даже страшно представить! Ведь она так надеялась, что я выйду замуж за порядочного джентльмена, и леди Бридлингтон обязательно расскажет ей, что немало вполне порядочных джентльменов оказывали мне особенное внимание!

Бертрам нахмурил брови.

— Если только… Нет, Белла, ты права: чертовски трудная переделка! Тебе придется рассказать правду, если ты примешь предложение, и ставлю десять против одного, что он тут же пойдет на попятный. Ну и задала же ты задачку! Разрази меня гром, если я знаю выход! А ты, Феликс?

— Очень трудное положение, — ответил мистер Сканторп, покачав головой. — Можно сделать только одно.

— Что?

Мистер Сканторп скромно кашлянул.

— Мне в голову пришла одна мысль. Может быть, вы не захотите; не могу сказать, что я сам этого хочу, но я не могу оставаться в стороне, когда леди нуждается в помощи.

— Но в чем дело?

— Имейте в виду, это только мое соображение! — предупредил мистер Сканторп. — Если оно вам не понравится — скажите! Мне оно не нравится, но я должен его высказать.

Он понял, что Тэлленты совершенно заинтригованы, залился краской и пробормотал задушенным голосом:

— Жениться!

Арабелла уставилась на него, а затем звонко расхохоталась. Бертрам сказал презрительно:

— Самое дурацкое предложение!.. Не хочешь ли ты жениться на Белле?

— Нет, — признал мистер Сканторп. — Я обещал ей помочь выпутаться из этой переделки.

— Более того, — сурово продолжал Бертрам, — твои опекуны тебе ни за что не позволят! Ты же несовершеннолетний!

— Можно их уговорить, — с надеждой сказал Сканторп.

Но Арабелла, поблагодарив его за столь великодушное предложение, сказала, что они, по ее мнению, вряд ли подойдут друг другу. Казалось, он был рад этому, и опять впал в молчание, очевидно, естественное для него.

— Вряд ли я могу что-нибудь придумать, — сказал Бертрам. — Во всяком случае, я обдумаю это. Нужно ли мне остаться, чтобы засвидетельствовать мое почтение твоей крестной, как ты думаешь?

Арабелла сказала, что обязательно нужно. Она хотела было посетовать на то, что ему придется соблюдать вынужденное инкогнито, но он откровенно признался ей, что ему совсем не хочется сопровождать ее на великосветских вечерах.

— Слишком скучное занятие! — сказал он. — Я знаю, тебе светская жизнь очень понравилась с тех пор, как ты в городе, но это не в моем духе.

Потом он перечислил достопримечательности, которые ему хотелось посмотреть в Лондоне: Амфитеатр Эстли, Королевский зверинец в Тауэре, музей восковых фигур мадам Тюссо, ипподром и предстоящий военный парад в Гайд-парке. Так как в этих развлечениях не было ничего предосудительного, его сестра успокоилась. При первом взгляде на него Арабелле показалось, что он очень повзрослел, он поменял прическу и носил очень модный жилет, но когда он рассказал ей о кинетоскопе на Ковент-стрит, который его позабавил, и выразил явно мальчишеское желание побывать на грандиозном спектакле «Пожар Москвы», подкрепленном номером «Ходьба по канату» и конным представлением, она поняла, что он не настолько вырос, чтобы заинтересоваться более утонченными и намного более опасными забавами, которые можно было найти в Лондоне. Но, как он доверительно сообщил мистеру Сканторпу, когда они вскоре вместе покинули Парк-стрит, женщинам часто втемяшиваются в голову всякие глупые мысли, так что было бы смешно рассказывать ей, что он так же сильно хотел увидеть кулачный бой в Файв-корте, курить табак вместе со сливками общества в Джеффри-клабе, проникнуть в тайны Королевского салона и Бесподобного пруда, и, конечно, появиться в Опере, — нет, не для того, чтобы послушать музыку, торопливо уверил он своего друга, но потому что ему было достоверно известно, что прогуляться по Аллее щеголей считалось очень популярным занятием и все так делали.