|
Но, как он доверительно сообщил мистеру Сканторпу, когда они вскоре вместе покинули Парк-стрит, женщинам часто втемяшиваются в голову всякие глупые мысли, так что было бы смешно рассказывать ей, что он так же сильно хотел увидеть кулачный бой в Файв-корте, курить табак вместе со сливками общества в Джеффри-клабе, проникнуть в тайны Королевского салона и Бесподобного пруда, и, конечно, появиться в Опере, — нет, не для того, чтобы послушать музыку, торопливо уверил он своего друга, но потому что ему было достоверно известно, что прогуляться по Аллее щеголей считалось очень популярным занятием и все так делали. Так как он весьма благоразумно решил остановиться в одной из гостиниц Сити, где, если бы захотел, то мог бы вполне сносно пообедать за умеренную цену, он имел основания полагать, что сможет позволить себе все эти развлечения. Но прежде всего, насколько он понимал, было необходимо купить касторовую шляпу с более высоким верхом и более загнутыми полями, пару ботфорт с кисточками, цепочку для часов и, может быть, брелок, и конечно, пару изящных желтых перчаток. Без этих атрибутов джентльменского костюма он будет похож на пугало. Мистер Сканторп согласился с ним и рискнул указать, что пальто для выездов только с двумя пелеринами считается в хорошо одетых кругах жалким и презренным. Он сказал, что отведет Бертрама к своему портному, чертовски умному, хотя и не настолько знаменитому, как Уэстон или Штульц. Но, так как огромное преимущество протежирования этого растущего мастера заключалось в том, что он, конечно, тут же захочет нарядить друга мистера Сканторпа, Бертрам не стал возражать против того, чтобы тут же прыгнуть в наемную карету и велеть извозчику мчаться на полной скорости на Клиффорд-стрит. Мистер Сканторп был убежден, что искусство Суиндона придаст его другу новый шарм, и так как Бертраму очень этого хотелось, он решил, что вряд ли тот найдет лучшее применение значительной части своих денег. Потом мистер Сканторп дал ему несколько полезных советов, особенно предостерегая его против экстравагантности в одежде, которая может вызвать подозрение, что он принадлежит к отпетым модникам, на которых с пренебрежением косятся настоящие сливки общества.
Не вызывало сомнений, что лучшим примером для подражания был Несравненный, этот Лучший из Лучших. Это вернуло Бертрама к тревожившей его мысли, и он сказал: — Послушай, Феликс, как ты думаешь, позволительно ли моей сестре кататься с ним по городу? Признаюсь тебе, мне это не очень нравится! Но мистер Сканторп смог сразу рассеять его сомнения: для леди было обычным делом ездить в парном экипаже или фаэтоне с грумом на запятках. — Обрати внимание, что не годится женщине ездить в тильбюри! — сказал он. Выказав таким образом свою братскую заботу, Бертрам с облегчением оставил этот вопрос, заметив только, что он дорого бы дал, чтобы посмотреть на выражение лица своего отца, если бы тот узнал, какую разгульную жизнь ведет Арабелла. Прибыв на Клиффорд-стрит, они немедленно получили аудиенцию у мистера Суиндона, тут же принесшего свои образцы и указавшего своему новому клиенту соответствующие достоинства разных костюмов. Он считал, что для легкого коричневатого пальто для выездов достаточно будет шесть пелерин, и мистер Сканторп серьезно согласился с его мнением, объяснив Бертраму, что ему не следует слепо копировать Голдфинчей с их многочисленными рядами пелерин. Если ты только не являешься признанным образцом, не отступающим ни на дюйм от совершенства, или одним из тех, кто задает тон, будет разумнее, сказал он, ориентироваться на тщательность и основательность в одежде, а не на последний крик моды. Потом он посоветовал Бертраму выбрать ткань для пальто, и Бертрам выбрал, подстрекаемый, во-первых, словами мистера Суиндона о том, что однобортное пальто из ткани зеленовато-черного цвета с серебряными пуговицами будет выглядеть на нем прекрасно, а во-вторых — уведомлением его друга, сказанным ему шепотом, что его портной всегда дает своим клиентам долгосрочный кредит. |
