Бертрам с весьма достойным видом наклонился и ответил:

— Великолепно! Я бы хотел прийти навестить вас как-нибудь утром, мисс Тэллент!

— О да, пожалуйста! — Арабелла оглянулась на своего спутника, покраснела и, заикаясь, сказала: — Можно мне представить вам мистера Энстея, мистер Бьюмарис? Он мой друг!

— Здравствуйте! — вежливо ответил мистер Бьюмарис. — Вы из Йоркшира, мистер Энстей?

— О да! Я знал мисс Тэллент, когда еще бегал в коротких штанишках! — широко улыбнулся Бертрам.

— Тогда все многочисленные поклонники мисс Тэллент, несомненно, будут вам завидовать, — ответил мистер Бьюмарис. — Вы надолго в городе?

— Нет, просто небольшой визит! — Бертрам перевел взгляд на четверку лошадей, впряженных в фаэтон; все четверо нервно переступали копытами, ожидая приказа трогаться.

— Да, сэр, великолепная у вас четверка! — сказал он с той же непосредственностью, которой отличалась и его сестра. — О, не смотрите на мою лошадь, это красивый конь, но я никогда в жизни не встречал большего тихохода!

— Вы ездите на охоту, мистер Энстей?

— Да, с собаками моего дяди в Йоркшире. Конечно, это не то, что в Кворне или Питчли, но у нас бывает иногда очень удачная охота, могу вам сказать! — признался Бертрам.

— Мистер Энстей, — вмешалась Арабелла, остановив его очень напряженным взглядом, — думаю, леди Бридлингтон послала вам приглашение на бал. Надеюсь, вы придете!

— Знаете, Бел… мисс Тэллент! — сказал Бертрам с опасной небрежностью, — этот род зрелищ не в моем вкусе! Он увидел испуганное выражение ее глаз и торопливо добавил: — То есть, конечно, я польщен и обязательно приду! И я надеюсь, вы отдадите мне один ваш танец! — закончил он в соответствии с правилами этикета.

Мистеру Бьюмарису пришлось перенести свое внимание на лошадей, но он не упустил угрожающей нотки в голосе Арабеллы, когда она произнесла:

— Полагаю, мы будем иметь удовольствие от вашего визита к нам завтра, сэр!

— О! — сказал Бертрам. — Да, конечно. Вообще-то я буду в Таттерсале, но… Да, конечно! Я буду у вас непременно.

Затем он приподнял шляпу, поклонился и отъехал легким галопом. Арабелла, казалось, почувствовала, что от нее требуются какие-то объяснения. Она сказала с беспечным видом:

— Вы должны знать, сэр, что мы воспитывались почти как брат и сестра!

— Я так и подумал, — серьезным тоном ответил мистер Бьюмарис.

Она быстро взглянула на его лицо, обращенное к ней в профиль. Ей показалось, что он полностью поглощен тем, чтобы провести свой фаэтон между ландолетом престарелой дамы и шикарным ландо с гребнем на щитке. Она успокоила себя тем соображением, что она похожа на мать, в то время как Бертрам — все говорили — был точной копией викария в том же возрасте, и сказала:

— Но я рассказывала вам о Королевской гостиной и о том, как благосклонно улыбнулась мне принцесса Мэри! На ней было самое очаровательное платье, которое я когда-либо видела! Леди Бридлингтон сказала мне, что в молодости принцесса Мэри была самой красивой из всех принцесс. Мне она показалась очень доброй.

Мистер Бьюмарис согласился с Арабеллой, тихо наслаждаясь этим невинным описанием самой любимой сестры регента. Мисс Тэллент, наградившая его одним из своих бессознательных периодов наивности, рассказала ему затем о приглашении, которое было прислано им в этот самый день не от кого иного, как от самого лорда Чемберлена; в приглашении говорилось, что его королевское высочество принц регент повелел лорду Чемберлену пригласить леди Бридлингтон и мисс Тэллент на прием в Карлтон-хаузе в следующий четверг, чтобы иметь честь встретить (большими буквами) ее величество королеву.