— Великий князь Николай Павлович полон энергии и желания служить Отечеству, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Его труды на ниве военного дела очевидны и приносят ощутимую пользу. Что же до Союза… это собрание единомышленников, радеющих за мощь империи. Его собираемой когорты союзников. Их деятельность пока сосредоточена на вопросах сугубо практических, военных. Они строят, а не разрушают. И это важно!

Я сделал акцент на последнем, давая понять, что не вижу в этом прямой угрозы. Мария Фёдоровна медленно кивнула, но в её взгляде не читалась полная уверенность.

— Строить можно по-разному, — заметила она. — Одни строят, опираясь на фундамент, заложенный предками. Другие же начинают с расчистки места, не ценя то, что было возведено до них. Меня радует рвение Николая, но порой его методы… излишне прямолинейны. Боюсь, ему не хватает мудрости, которая приходит лишь с годами и опытом правления.

Она снова посмотрела на меня, и в её взгляде теперь читался уже не допрос, а скорее… предупреждение.

И я её прекрасно понимаю. Как мать она беспокоится, что Николай ещё довольно юн, порывист и может не справится с тем бременем власти, которая на него свалится.

— Опыт — вещь незаменимая, — согласился я. — И его, конечно, не заменить самыми благими порывами. Нужна основательность и выверенная стратегия.

— Именно так, — заключила она, услышав от меня, что хотела, и беседа плавно перетекла на нейтральные темы: садоводство, погоду и виды Петербурга.

Уезжая, я не знал больше, чем до разговора, но понимал гораздо лучше. Мария Фёдоровна не просто беспокоилась. Она ощущала смещение центра тяжести. Она видела, как тень Николая становится всё длиннее, затмевая собой фигуру удалившегося от дел императора. И её вопрос был вопросом человека, пытающегося понять, является ли это естественным ходом вещей или же игрой со стороны таких, как я.

Теперь я знал наверняка: двор уже живёт в преддверии новой эры. И моя роль в этой предстоящей смене декораций волновала её куда больше, чем мои летательные аппараты и копировальные машины и образцовое хозяйствование в моём Велье.

Глава 16

Наступило Рождество Христово.

Я встретил его не в столичном блеске Санкт-Петербурга, а в Велье. В местной церкви. Среди своих крестьян, дворни, егерей и работников.

Накануне проехался по всем предприятиям и словно Дед Мороз раздал небольшие сувениры и премии отличившимся.

Заглянул в школу к Кюхле. Предложил ему устроить в школе зооуголок, где главным зверем будет кролик с небольшим Перлом Здоровья.

Суть задумки была проста — дети гладят ушастого и благодаря артефакту улучшают своё здоровье. Серьёзные заболевания артефакт, конечно, не вылечит — для таких случаев у меня два выпускника медицинского факультета Дерптского университета в фельдшерском пункте имеются. А вот с легким насморком или головными болями Перл вполне справляется.

Отметил про себя, что неплохо бы нечто подобное и на производствах ввести. Но посмотрим, как с детишками дело пойдёт. Их, по крайней мере, проще наблюдать. Это взрослый человек по той или иной причине может до последнего скрывать свою болезнь, а с детьми всё намного легче — они или болеют и выглядят при этом, как варёная морковь, либо пышут здоровьем и носятся как угорелые.

Собрал пацанов, что добывают мне сведенья о новых колодцах и вручил им новые Перлы.

Теперь артефакт по мере приближения к источнику своим цветом сигнализирует о том, к какой ветви относится эссенция, находящаяся в колодце.