Взять след охватил больше половины площади аэродрома и позволил мне уловить большое скопление людей в каркасном здании. С высокой вероятностью, именно там держали несчастных женщин.

Территорию ограждала обычная металлическая сетка забора, вроде бы под напряжением. Поверху шла колючая проволока — препятствием она не являлась. Зато сразу на нескольких столбах имелись камеры, которые, как я подозревал отлично работали в темноте.

Охрана не позаботилась распахать землю вокруг своей территории, поэтому кусты и деревья подступали довольно близко к ограде. Большой им минус в личное дело. И вскоре за него придётся ответить.

Несмотря на камеры сложностей с проникновением внутрь не возникло — нашлось полно слепых мест. Однако мне требовался язык, и взять его проще всего было здесь — на КПП. Порядочное расстояние до взлётной полосы и здания должно было скрыть мою активность.

Опасность представляла только регулярная перекличка. Охранники уже несколько раз хватались за рации. Да и в целом выглядели они какими-то дёрганными и взвинченными. Похоже, мои успехи на заводе и в борделе не остались незамеченными.

Вряд ли в обычном состоянии этот аэродром охраняли десятки бойцов, несколько джипов, патрулирующих территорию, и чёрт ещё знает что.

Плевать.

Я уже вынес им всем приговор. Здесь не было случайных людей. Нельзя было работать в этом месте и закрывать глаза на рабов, наркотики и оружие. Нельзя было делать вид, что ничего не происходит. Лишь заглушить голос совести солидным куском зелени. О да! Многие охотно продавали свои души за деньги. Вот только в посмертие их не утащишь, а именно туда я и отправлю всю эту шваль.

Дверь КПП с шумом распахнулась, и наружу вышел парень в камуфляже. На груди бронежилет и разгрузка с запасными магазинами. Через плечо перекинут ремень, прицепленный к старому доброму калашникову. Лицо небритое, серьёзное. Крутость так и прёт. Аж сам от себя тащится.

Его внимательный взгляд прошёлся по окрестностям, мазнув по кустам, где скрывался я. Впечатление знающего своё дело профессионала портили только непропорционально огромные оттопыренные уши. К тому же, явно сломанные в драке. Уверен, в детстве беднягу изрядно дразнили.

Поправив оружие, он обернулся и отрывисто бросил:

— Отолью.

— Снова? Старик, сходи уже к врачу! — донёсся изнутри насмешливый баритон.

Хотел бы сказать, что я крался за ним, как пантера, но это было бы ложью. В который раз пожалел, что со мной не было Аларика. Пришлось приложить все свои скромные умения разведчика, чтобы остаться незамеченным.

Зажурчала струя, а вместе с ней тишину нарушило негромкое пение:

— ♪ Дестинейшн анноун, ноун, ноун ♪, — мурлыкал охранник, безмятежно поливая траву.

Я плавно приближался к нему, выставив вперёд правую руку. Три метра. Два.

Под ногой хрустнула стеклянная бутылка, дробясь на множество осколков.

Твою м-м-мать!

— А?! — крутанулся певец, едва не окатив меня жёлтой струёй.

Отчаянный рывок, и, сбив охранника наземь, я с силой приложил его по лицу. Дробью прыснули выбитые зубы, кровь окрасила кулак, и я добавил по солнечному сплетению, прерывая только зарождающийся крик боли. Придушенное сипение вырвалось из распахнутого рта. Моя ладонь тисками сдавила его горло, перекрывая ток кислорода. В глазах хрипящего плескался ужас, а боль жадно запустила свои когти в искалеченное тело.

— Не… убивай, — выдохнул он, теряя весь свой лоск и угрожающий вид. — Всё… расскажу, — всё так же с трудом выдавил противник.

— Ты не нужен мне живым, Чебурашка, — наклонившись, еле слышно произнёс я и коснулся его виска. — Мне хватит и того, что у тебя в голове.

Зрачки прижатого расплылись. Мою руку окутало мягкое сияние.