— Ну что, Игорь Евгеньевич, — окликнул меня Кречет. — Начнём с чего попроще? Это старший лейтенант Степасюк, — он кивнул на высокого шатена, — пятое место по рукопашной в моём отряде. Что скажешь? Осилишь?

— Капитан, не будем тянуть кота за это самое. Выводи весь свой отряд. И сам выходи.

В зале повисла тишина. Лицо Дербенко побагровело. На виске начала пульсировать жила.

— А мне уже нравится этот парень, — громко усмехнулся безымянный седой офицер.

Никифор тяжело вздохнул и прижал ладонь к лицу.

— Ты совсем берега потерял? — спокойным голосом задал вопрос Кречет. — Чтобы так недооценивать моих бойцов, надо быть или идиотом или…

— Капитан, — предостерегающе окликнул его Фадеев.

— Степасюк, — сцепив челюсти, произнёс Дербенко. — Покажи отличный спортивный спарринг.

Или переводя с офицерского на простой: «ушатай его так, чтоб ходить не мог».

— Ладно, — вздохнул я, — пойдём долгим путём. Давай, старлей.

Мой противник вышел на маты и встал в стойку. Замер и я. Шатен рывком сократил расстояние, замахнулся правой и тут же нанёс удар совсем из другой точки — левым коленом в солнечное сплетение. Классический финт.

Вот только и я не стоял на месте. Сместился чуть в сторону, резко перехватил правой рукой атакующую ногу, раскрытой левой ткнул в горло и подсёк его опорную ногу своей. За счёт скорости старлей просто не успел достать меня. Рухнул на спину, закашлявшись, и рефлекторно дёрнулся, когда слева и справа от его головы с громогласным хлопком мат отозвался на удары. Обозначив их, я встал и отошёл назад.

Нельзя сказать, что Кречет изменился в лице, но определённо прищур его стал острее.

— Иванцов, — отрывисто бросил он.

Новый оппонент оказался скромнее в размерах, зато техничным и скоростным. Правда, не сильно ему это помогло. Увернувшись от молниеносной двойки, которая в теории должна была перейти в болевой захват, я сместился за спину противнику и с силой швырнул его через весь зал. Иванцов пропахал маты и кубарем покатился по ним. Не сразу смог подняться на ноги, а когда встал, его слегка штормило.

— Ладно, — мягко заметил Дербенко и разулся.

Замерев напротив меня, он слегка покачался на мысках. Сорвался в один миг, рывком приблизился, выходя на лоу кик. В последний миг изменил траекторию и нанёс крюковой удар в шею. Параллельно ещё и в корпус ударил с левой.

Вместо того, чтобы разрывать дистанцию, я, наоборот, приблизился подшагом, предплечьем перенаправил в сторону джеб, и с силой нанёс отрывистый удар раскрытыми ладонями по корпусу.

Кречета отбросило на три шага назад. Кувыркнувшись через голову, он на миг замер на одном колене. Хрустнул шеей и поднялся. Взгляд его стал убийственно серьёзным. Для него на кону стояло явно что-то большее, чем просто репутация лучшего бойца.

Новое сближение, серия хлёстких опасных ударов. Я отклонял корпус, уворачиваясь от контакта в считанных сантиметрах, потому что больше и не требовалось. А потом легонько ударил по ушам обеими ладонями, подсёк ногу и, опрокинув оппонента наземь, взял на болевой.

Когда Кречет дважды хлопнул по матам, окружающие начали шумно переговариваться. А я протянул ему ладонь и помог подняться на ноги.

— Капитан, выводи всех, — вновь повторил своё предложение.

И теперь Дербенко понял, что в моих словах не было насмешки или неуважения. Лишь простая констатация факта. Только все вместе они получат шанс справиться со мной. Потому что условия матчей изначально были неравны. Это как выставить на стометровку Васю Пупкина против обколотого допингом олимпийского призёра.