Карнакин вздохнул:

— Ладно, с Катей понятно. А что Оксана?

— С ней все хорошо! — Силкин беззаботно махнул рукой. — Твое продвижение по службе дало ей возможность оставить работу и заниматься не только домом, но и собой. Она занимается фитнесом, любит кататься на лошадях, плавать. К твоим поздним возвращениям, когда это бывает, относится спокойно — в том смысле, что работа есть работа и ничего просто так не дается. Полгода назад ты подарил ей машину, у нее красная Nissan, стоит на стоянке перед домом. У тебя тоже есть свой автомобиль — Toyota Land Cruiser 300, стоит в подземном гараже, а ключи найдешь в портфеле.

— Круто! — Максим высоко поднял брови. — А сын? Родители?

— Сын учится в частной школе, опять же рядом с домом, а родители живут на прежнем месте. Ты им помог купить небольшую дачу, но от другой помощи они отказываются, говорят, что у них все есть. Кстати, насчет «крутости». Твоя должность позволяет практически не думать о деньгах, как они есть. Нет, конечно, все хотят дом в Лос-Анджелесе, яхту и так далее. Ты много работаешь, у тебя есть все, но о яхтах пока думать рано, просто потому что на это нет времени. Квартира у тебя элитная, машина отличная, дом за городом еще больше прежнего, а зарплата больше и вовсе в пять раз, чем была еще вчера вечером.

— В общем, от меня ничего не требуется, кроме как продолжать работать и жить той жизнью, в которой я оказался? — резюмировал Карнакин.

Силкин утвердительно кивнул:

— Именно так. Знаешь, если уж обобщить все происходящее с тобой, то основная задача состоит в том, чтобы научиться ориентироваться во всех ситуациях, которые подбрасывает текущая реальность, разбираться в сложных вопросах и приспосабливаться к происходящему.

— Менять ничего нельзя?

Силкин только усмехнулся:

— А много ли люди меняют в ходе обычной жизни? Часто ли у них бывают перемены и вообще, хотят ли они их? В основном все сводится только к разговорам, а настоящих перемен люди остерегаются и бояться их. Вот и живи как есть, тем более переменами в жизни ты не обделен.

— Ладно, с этим всё ясно. А знаешь, почему мне так легко со всем согласиться, и даже с этой Катей на семнадцать лет меня старше? — с улыбкой спросил Максим.

— Интересно, расскажи!

— Потому что на самом деле этого всего нет! — Максим обвел вокруг себя руками. — Вернее, для меня всё это временное, а значит и ненастоящее. Для других это жизнь, а для меня лишь её фрагмент, пройдя который, я смогу об этом забыть. Условия ставлю не я, ситуацию тоже не создаю, так что мне волноваться?! Я сейчас лишь фигура в чьей-то игре, а значит не я определяю правила. Всё, Коль, можешь дальше не продолжать читать мне эти свои выкладки — я уже всё понял, не дурак!

Посмотрев на его лицо, которому Карнакин постарался придать строго-ироничное выражение, Силкин рассмеялся:

— Так у меня работа такая, Макс! И учить, и подсказывать, и направлять — не суди меня так строго!

— Да ладно! — Карнакин махнул рукой.