А может, питье не имело с этим ничего общего?

Он еще раз глотнул, отставил стакан и начал ходить по комнате.

«Нет никаких марсиан, — подумал он. — И никогда не было; они существовали, как все прочее и все остальные люди, только когда я их себе воображал. А я уже вообще их не воображаю. Значит…»

Может, теперь подействовало?

Люк подошел к приемнику, включил его и подождал, пока тот нагреется. Он выслушал несколько программ и внезапно понял, что даже если минуту назад добился своего, должно пройти какое-то время — поскольку марсиан не везде видели постоянно, — прежде чем люди начнут понимать, что их больше нет. Наконец диктор новостей произнес:

— В эту минуту в нашей студии какой-то марсианин пытается…

Люк выключил приемник.

Сделав еще глоток, он зашагал снова. Потом сел, допил стакан и налил еще один.

Внезапно его осенило.

Может, он сумеет перехитрить психическую блокаду, обойдя ее, вместо того чтобы ломиться сквозь нее. Эта блокада могла возникнуть единственно потому, что ему не хватало веры в себя, несмотря на то, что он знал о своей правоте. Может, нужно вообразить что-то другое, что-то совершенно отличное, и когда воображение вызовет это к жизни, даже его чертовому подсознанию не удастся этого отрицать, и вот тогда, в этот самый момент…

Стоит попробовать. Терять ему нечего.

Вот только нужно было представить что-то такое, в чем он действительно нуждался; а в чем он нуждался в эту минуту сильнее всего… кроме избавления от марсиан?

Разумеется, в Марджи.

После двух недель изоляции он чувствовал себя безумно одиноким. Люк уже знал, что если бы ему удалось представить Марджи здесь, а благодаря этому привести ее сюда, он мог бы сломать психическую блокаду.

«Давай посмотрим, — говорил он себе, — представим, что она едет ко мне на своей машине, уже миновала Индио, и ехать ей осталось всего метров пятьсот. Вскоре я услышу машину».

Вскоре он и вправду услышал машину.

Люк заставил себя подойти — не подбежать, а именно подойти — к двери и открыть ее. Стали видны снопы света от фар. Должен ли он… уже сейчас?..

Нет, он подождет, пока не убедится. Если бы даже машина подъехала так близко, что он мог бы решить, будто узнает машину Марджи. Но ведь многие машины выглядят одинаково. Он подождет, пока автомобиль не остановится и из него не выйдет Марджи… тогда все станет ясно. Именно в эту чудесную минуту он подумает: «Нет никаких марсиан».

И они исчезнут.

Через несколько минут машина остановится перед домом.

Это происходило примерно в пять минут десятого вечера тихоокеанского времени. В Чикаго было пять минут двенадцатого, и мистер Обердорфер тянул пиво, ожидая, пока его супервибратор накопит потребный потенциал; в Экваториальной Африке начинало светать, и шаман по имени Бугасси стоял, скрестив руки, под самым большим в мире куку, ожидая, пока на него упадут первые лучи солнца.

Четыре минуты спустя, через сто сорок шесть дней и пятьдесят минут после своего появления, марсиане исчезли. Одновременно отовсюду. То есть отовсюду на Земле.

Независимо от того, куда они направились, не известно ни одного заслуживающего доверия случая встречи с марсианином после этого времени. В ночных кошмарах и в состоянии delirium tremens марсиан видят до сих пор, но такие видения трудно счесть заслуживающими доверия.

Так и по сей день.

Эпилог

По сей день никто не знает, зачем они являлись и почему ушли.

Это не значит, что нет людей, которые думают, будто знают это; по крайней мере, они высказывают смелые мысли по этому вопросу.