Он выдул кольцо сигарного дыма и зашагал к конторке отеля.

— Двойной с ванной, — сказал он клерку. — Там должно быть забронировано… Джим Грили. Вещи скоро доставят со станции, а моя жена прибудет чуть позже.

Он достал из кармана авторучку, отвергнув предложенную клерком, и заполнил бланк. Чернила были ярко-голубые, но когда спустя несколько мгновений клерк хотел убрать заполненный бланк, бумага оказалась девственно чистой. Хорошая получилась шутка. Объясняя клерку, в чем дело, и заполняя новую карточку, Грили от души веселился, заодно радуясь удачной рекламе, которую сделал своей компании.

— Оставьте ключ в ящике. Я не буду сейчас подниматься. Где тут у вас телефон?

Он направился к ряду телефонных кабин и набрал номер. Ответил женский голос.

— Это полиция, — с хрипотцой произнес он. — У нас есть сведения, что вы сдаете комнаты преступникам. Это правда?

— Джим! Как я рада, что ты снова в городе!

— Я тоже, лапочка. Надеюсь, берег чист, твоего мужа нет? Постой, не отвечай; ты не сказала бы то, что сказала, если бы он был тут, верно? Когда он вернется?

— В девять, Джим. Ты заедешь за мной до этого? Я оставлю ему записку, что заболела сестра и я останусь у нее.

— Отлично, душечка. На это я и рассчитывал. Так, посмотрим… Сейчас полшестого. Уже лечу.

— Не так скоро, Джим. Мне нужно закончить кое-какие дела, и я не одета. Приезжай, ну… не раньше восьми, но не позже половины девятого.

— Идет, моя прелесть. В восемь. У нас будет уйма времени, и я уже зарегистрировался. Двойной номер.

— Откуда ты знал, что я смогу вырваться?

Грили рассмеялся.

— Если б ты не смогла, я всего лишь набрал бы другой номер из моего маленького черного списка. Ну-ну, не заводись, я просто шучу. Я звоню из отеля, но на самом деле я еще не зарегистрировался. Это тоже шутка. Что я в тебе обожаю, Мари, это чувство юмора: ты в состоянии оценить шутку. Мне может понравиться только тот человек, у кого чувство юмора схоже с моим.

— Тебе может понравиться?

— В смысле, кого я люблю. До изнеможения. А твой муж, Мари? У него есть чувство юмора?

— Чуть-чуть. Сумасшедшее, в некотором смысле. Не такое, как у тебя. Ну что, у вас появились новые модели?

— Есть кое-что. Я тебе покажу. Одна из них — комбинированная камера, которая… короче, сама увидишь. И не беспокойся, душечка. Я помню, ты говорила, что у тебя слабое сердце, но от моих трюков тебе страшно не станет. У меня нет ни малейшего желания пугать тебя, дорогая. Скорее наоборот.

— Ах ты, дурачок! Ладно, Джим, не раньше восьми, идет? Но не позже половины девятого.

— Договорились, ласточка. До встречи.

Он отошел от телефонной кабины, напевая: «Ночь с малышкой ждет меня сегодня», остановился перед зеркалом, поправил броский галстук. Провел ладонью по лицу. Да, нужно побриться; щетина пока не заметна, но уже ощущается. Ну, у него впереди уйма времени.

Он зашагал туда, где сидел мальчишка-посыльный.

— До которого часа ты на службе, сынок?

— До двух тридцати. Я только что заступил.

— Хорошо. Какие тут правила насчет выпивки?

— После девяти нельзя. То есть, конечно, иногда можно, но рискованно. Может, мне раздобыть для вас бутылку заранее?

— Пожалуй. — Грили достал из бумажника банкноты. — Комната шестьсот три. Принеси галлон хлебной водки и пару бутылок содовой. Где-то около девяти я позвоню вниз и скажу, что нам нужен лед, тогда и принесешь.