— Ну да, но, боюсь, я не смогу показать вам их сегодня вечером. Я ожидаю друга и сейчас занята.

Он снова поклонился и сказал:

— Что же, бадам. Я еще вернус.

И потом вскинул подбородок. Маска сползла на лоб, и он сдернул ее вместе со шляпой.

Ухмыляясь от уха до уха, он начал говорить… Ну, это не имеет значения, что именно он говорил, поскольку Мари Райме вскрикнула и упала, превратившись в безвольную груду алого шелка, розовой плоти и золотистых волос.

Ошеломленный, Грили уронил вывеску, которую все еще держал в руке, и наклонился над женщиной.

— Мари, дорогая, какого… — начал он, но тут же выпрямился и закрыл дверь.

Потом снова наклонился и, вспомнив, что у нее слабое сердце, приложил руку туда, где оно должно было биться. Должно было, но не билось.

Нужно как можно быстрее убираться отсюда. Имея в Миннеаполисе жену и ребенка, он не мог себе позволить… Да, нужно смываться.

Все еще в шоке, Грили вышел за дверь.

В парикмахерской было темно. Он остановился у двери. Поверхность темного стекла, на которой мерцал отблеск уличных огней, была одновременно и прозрачной, и зеркальной. Глядя на нее, он увидел три вещи.

В стекле, как в зеркале, отразилось его лицо, и оно выглядело… просто жутко. Ярко-зеленое, с тщательно подведенными тенями, делавшими его похожим на лицо ходячего трупа, упыря с запавшими глазами, щеками и голубыми губами. Ярко-зеленое лицо над зеленым костюмом и броским красным галстуком — грим, который опытный в этом деле парикмахер, видимо, наложил, пока клиент дремал…

И записка, пришпиленная к двери парикмахерской с внутренней стороны, написанная на белой бумаге зеленым карандашом:

Мари Райме, Дейн Райме, тупо подумал Грили. Сквозь стекло, внутри темной парикмахерской, он смутно различил… одетую в белое фигуру коротышки-парикмахера, свисающего с люстры и медленно поворачивающегося — вправо-влево, вправо-влево…

Рыбья доля

Свою русалку Роберт Палмер встретил однажды ночью на берегу океана где-то между Майами и мысом Код. Он проводил неподалеку время с друзьями, и, когда все отправились отдыхать, он, поскольку сна не было ни в одном глазу, решил пойти прогуляться по берегу, ярко освещенному лунным светом. Обогнул изгиб береговой линии и… Там он ее и нашел. Она сидела на чуть выступающем из песка бревне и расчесывала свои длинные черные прекрасные волосы.

Роберт знал, конечно, что русалок на самом деле не существует, — но тем не менее она была здесь. Он подошел поближе и за несколько шагов до нее громко откашлялся.

Испуганным движением она перекинула назад волосы, закрывающие лицо и грудь, и он увидел, что ее красота превосходит все на свете каноны — и существовавшие, и тем более существующие.

В первый момент во взгляде ее устремленных на него, широко распахнутых темно-голубых глаз отразился испуг.

— Ты человек? — спросила она.

У Роберта по этому поводу не было никаких сомнений; он заверил ее, что да, так оно и есть.

Испуг исчез из ее взгляда, она улыбнулась.

— Я слышала о людях, но никогда не встречала ни одного. — Она сделала жест, приглашая присесть его рядом с ней на бревно.

Роберт без колебаний уселся. Они разговаривали без умолку, а спустя какое-то время он обнял ее. Но русалка сказала, что ей надо обратно в море. Тогда он поцеловал ее, пожелал доброй ночи, и она обещала встретиться с ним на том же месте в тот же час завтра.

Когда он вернулся в дом своих друзей, его распирало от счастья. Он влюбился.

Три ночи подряд он встречался с нею, и на третью ночь признался в любви, сказал, что хочет на ней жениться… хотя с этим, по-видимому, возникнет некоторая проблема…

— Я тоже люблю тебя, Роберт.