— Садани меня паяльной лампой, — вырвалось у меня жаргонное выражение студенческих лет.

Но, к счастью, я не кивнул. Я даже не пошевельнулся. Когда до меня дошло, что я сейчас сказал, я вообще замер, боясь вздохнуть, поскольку мог ненароком качнуть маятник.

У меня задубела шея. С величайшей осторожностью я снял обруч и положил на пол. Потом я встал и почувствовал, что у меня все болит. Наверное, на теле были ссадины, но кости уцелели. Я схватил бокал и залпом осушил его. Коктейль был смешан превосходно, однако следующую порцию я смешал без помощи Иегуди. Сам смешал, налив в бокал три четверти джина.

Держа бокал в руке, я обогнул то место, где лежал обруч, и сел на кровать.

— Чарли, — сказал я, — ты действительно изобрел нечто. Может, я в этом не смыслю, но чувствую. Так чего ж мы ждем?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Чарли.

— То, что имел бы в виду любой мужчина, который еще не разучился радоваться жизни. Если твоя чертова штучка исполняет почти любые желания, почему бы нам не закатить пирушку? Кого выбираешь: Лили Сент-Сир или Эстер Уильямс? Меня бы устроила любая из них.

Он печально покачал головой.

— Пойми, Хенк, существуют ограничения. Я попробую тебе объяснить.

— Я бы предпочел попробовать с Лили, тогда бы и объяснений не понадобилось, — признался я. — Но раз она отсутствует, займемся объяснениями. Начнем с Иегуди. Я знаю двоих людей, которых так зовут. Один из них — скрипач Иегуди Менухин. Второй Иегуди — человечек, которого здесь нет. Думаю, вряд ли мистер Менухин стал бы отрываться от музыки, чтобы притащить нам джин, поэтому…

— Конечно, не стал бы. И человечек, которого здесь нет, тоже не стал бы. Я просто подшутил над тобой, Хенк. Никакого человечка не существует.

Я медленно повторял его слова:

— Никакого… человечка… не… существует.

Я почувствовал, что захожу в тупик.

— Как прикажешь понимать, что никакого человечка не существует? А кто же тогда Иегуди?

— Нет никакого Иегуди, Хенк. Просто это имя… понимаешь, оно здорово подошло к моей идее, и для краткости я стал называть свое изобретение Иегуди.

— И как же твое изобретение называется во всей его полноте?

— Автоматический низкочастотный сверхускоритель самовнушения.

Я допил остатки коктейля.

— Замечательно. Правда, мне как-то приятнее называть его принципом Иегуди. Но давай-ка разгадаем еще одну загадку. Кто принес нам сюда выпивку и все остальное? Джин, содовая, лимоны и лед не по воздуху же прилетели.

— Я принес. А ты смешал нам и вторую порцию, и третью. Теперь понимаешь?

— Честно сказать, не совсем.

Чарли вздохнул.

— Между височными пластинами создается поле. Оно в несколько тысяч раз усиливает молекулярные колебания, а значит — и скорость процессов в органической материи. Мозг и все тело начинают работать быстрее. Приказ, который ты отдаешь перед тем, как сработает маятниковый выключатель, становится самовнушением. Получается, ты выполняешь приказ, который сам себе отдал. Но выполняешь с такой умопомрачительной скоростью, что никто не видит, как ты движешься. Ты расплываешься, превращаешься в туманное пятно, поскольку исчезаешь и возвращаешься почти мгновенно. Теперь тебе ясно?

— Почти ясно, — сказал я. — За исключением пустяка. Кто такой Иегуди?

Я двинулся к столу и стал смешивать два новых коктейля. На этот раз пропорция джина достигла семи восьмых.

Чарли не рассердился, а терпеливо продолжал объяснять:

— Действие совершается настолько быстро, что не успевает запечатлеться в твоей памяти.