— Вы правы, — повторил Келсо. — Глупо даже пытаться с ним встретиться.

    В два часа с минутами Непредсказуемый Келсо вышел из Библиотеки имени Ленина, по дороге остановился у прилавка в вестибюле, где купил пару пирожков и бутылку теплой солоноватой минеральной воды.

    Он вспомнил, что, проходя мимо «Интуриста» напротив Кремля, видел ряд телефонов-автоматов, и, жуя на ходу, сначала спустился в метро, чтобы купить пластмассовые жетоны для телефона, затем вернулся на Моховую и пошел мимо высокой красной стены и золотых куполов.

    Ему казалось, что он идет не один. Его более молодое «я» шагало рядом — с развевающимися по ветру волосами, с неизменной сигаретой в зубах, всегда куда-то спешащий, всегда оптимистично настроенный, — писатель, идущий в гору. («Доктор Келсо привнес в изучение современной истории Советского Союза прилежание первоклассного ученого и энергию хорошего репортера». — «Нью-Йорк Таймс».) Этот более молодой Келсо не стал бы раздумывать и наверняка позвонил бы Владимиру Мамонтову. Ей-богу, при необходимости он бы уже дубасил в его чертову дверь.

    Надо подумать: если Епишев рассказал Волкогонову про тетрадь Сталина, разве он не мог рассказать об этом и Мамонтову? И не осталось ли после него каких-то записей? Не осталось ли родных?

    Стоит попытаться.

    Келсо вытер рот и пальцы крошечной бумажной салфеткой и, снимая трубку телефона и опуская жетон, почувствовал, как свело желудок и сердцу стало жарко. Разумно ли он поступает? Нет. Но кому до этого дело? Вот Эйдлмен — он человек разумный. И Сондерс — очень разумный.

    Давай же, действуй! — приказал он себе.

    И набрал номер.

    Первый звонок окончился неудачей. Мамонтовыпереехали, и человек, живший теперь по их старому адресу, не хотел давать их новый номер. Только пошептавшись с кем-то, он все-таки его продиктовал. Келсо повесил трубку и набрал новый номер. На этот раз телефон звонил долго, прежде чем на том конце сняли трубку. Жетон провалился, и дрожащий старческий женский голос спросил:

    — Кто это? Келсо назвался.

    — Могу я поговорить с товарищем Мамонтовым? — Он не забыл, что надо сказать «товарищ». «Господин» здесь не годилось.

    — А кто вы?

    — Я же сказал: моя фамилия Келсо, — терпеливо повторил он. — Я звоню из автомата. По срочному делу.

    — Да, да, но кто это?

    Келсо намеревался в третий раз повторить свое имя и тут услышал на том конце что-то вроде потасовки, и в трубке раздался резкий мужской голос:

    — Ладно, хватит. Говорит Мамонтов. А вы кто?

    — Келсо. — В трубке тишина. — Доктор Келсо. Может быть, вы меня помните?

    — Помню. Что вам надо?

    — Встретиться с вами.

    — С какой стати мне с вами встречаться после того дерьма, которое вы написали?

    — Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

    — По поводу?

    — Черной клеенчатой тетради Иосифа Сталина.

    — Помолчите-ка, — сказал Мамонтов.

    — Что? — Келсо недоуменно сдвинул брови, глядя на трубку.

    — Я сказал — помолчите. Я думаю. Где вы сейчас?

    — Возле «Интуриста» на Моховой.