- Тебе лучше отправить с группой нескольких Веселых Мясников, - посоветовал Бренор. - В туннелях еще могут быть монстры.

- Ты сделал лучший выбор, когда покинул свой трон, - сказал Эмерус, когда Коннерад ушел. - Этот малый — отличный дворф.

- Его отец был лучшим воином, которого когда-либо знал Митрил-Халл, - ответил Бренор.

- Ты скучаешь? - спросил Эмерус через некоторое время.

- По Митрил-Халлу?

- Да, и по своему царствованию.

Бренор фыркнул и сделал большой глоток эля.

- Нет, не сказал бы. Не пойми меня не правильно, если бы орки или дроу добрались до этого места, я бы вернулся и выкинул их назад, даже не сомневайся. Это место — мой дом. Но я люблю дорогу.

- Но теперь ты остаешься здесь.

- Морадин зовет меня.

Эмерус кивнул. На лице старого короля отразился покой.

- Да, - сказал он.

Сидя на троне дворфских богов он тоже чувствовал силу, мудрость и древние тайны. И теперь он понимал.

- Всю мою жизнь я провел в Фелбарре, - тихо сказал Эмерус. - Обальд взял это место, но мы выбросили его прочь. И ты знаешь, что он, к нашему несчастью, явился снова.

- И во имя нашей надежды, - напомнил Бренор своему другу.

- Мне было больно смотреть на то, как ты подписываешь чертов договор Ущелья Гарумна, - признался Эмерус. - Я знал, что тебе тоже нелегко.

- Ты согласился с договором… - начал Бренор.

- Да, - быстро прервал его Эмерус. - Так должно было быть. И мы должны были надеяться. Мы не могли воевать с проклятыми орками, без помощи Сандабара и Сильверимуна, а они не желали иметь отношения к этой войне, - он замолчал, чтобы глотнуть эля и сплюнуть на землю. - А потом они приходят и винят Бренора за то, что новая война началась из-за него, - промолвил он, с отвращением качая головой. - Трусы!

- Хуже, - сказал Бренор. - Политики.

Эмерус громко хихикнул над замечанием друга.

- Ты все сделал правильно, мой друг, - сказал Эмерус. - В первой битве с Обальдом, там, в Ущелье Гарумна, и теперь — в новой жизни. Ты заставил гордиться своего отца и деда. Всех в роду Боевого Топора. И знай, что имя Бренора всегда с уважением будет произноситься в Цитадели Фелбарр, - он поднял свою флягу, и Бренор ударил по ней собственной.

- И в Митрил-Халле, - продолжил Эмерус. - И здесь, в Гаунтлгриме, не сомневайся.

- А ты сам? - спросил Бренор. - Ты скучаешь по Фелбарру?

- Он был моим домом всю мою жизнь, - заговорил Эмерус. - Но нет, сейчас я не скучаю. Мне хотелось бы, чтобы Парсон Глейв был рядом, но я рад, что он занял мое место на троне. Нет, сейчас, - продолжал он, оглядываясь по сторонам, на большую стройку, прислушиваясь к стуку молотков и скрипу крестовин, смотря на древний и надежный Гаунтлгрим, - сейчас мое старое сердце говорит, что я дома, друг мой. В своем истинном доме.

Бренор кивнул, понимая старого дворфа. Он чувствовал тоже самое, когда впервые пришел в эти священные залы, когда впервые сел на трон Дворфских Богов. Это чувство лежало где-то глубже, чем его любовь к Митрил-Халлу. Это был какой-то древний ропот магии, который касался самой сути его души Делзуна. Он вспомнил восторг, испытанный им после того, как десятилетия и десятилетия назад они нашли Митрил-Халл, вместе с Компаньонами — действительно, завершение этого приключения дало их группе свое имя. Но здесь все было по другому. Глубже и торжественнее. И более глобально. Это путешествие, чтобы возродить Гаунтлгрим, было разделено всеми дворфами Делзуна.

- Правильно, что мы здесь, - убежденно сказал Эмерус.