Так вот, энергосистема настраивается и подгоняется всю жизнь, причём это происходит автоматически. Почти. Я улучшал какие-то элементы, но в целом тратил на медитации гораздо меньше времени, чем сейчас.

Приходится действовать в ускоренном темпе.

И это меня бесит.

Я погрузился в астральное редактирование, как предполагалось, на условную ночь, а выпал из реальности… Примерно через два дня.

Вжух читал пухлую книгу с пожелтевшими от времени страницами, пил что-то горячее из кружки и отвлекался лишь на то, чтобы сделать запись в блокноте.

Несколько минут я лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в шорохи вентиляционной системы. Гул моторов сквозь переборки не просачивался.

— Лежит он, — пробурчал Вжух. — А мне отдувайся. Толпы ходят, всем Ростислава подавай.

— Душный ты сегодня, — констатировал я. — Сколько прошло времени?

— Почти сорок восемь часов.

Я резко выпрямился.

— Мы едем?

— Если бы, — фыркнул котоморф. — Все тебя ждут.

— В смысле?

— Никто не знает, что делать, если нападут новые твари.

Сорок восемь часов.

Хорошо поспал.

— И мы всё это время стоим? — я нашарил под кроватью ботинки и начал обуваться. — Вообще не двигаемся?

— А то.

Завязав шнурки, я вышел из каюты.

Можно было и телепатический запрос послать, но возникло острое желание прогуляться, размять кости. Мысль, что стоило бы принять душ, не сразу посетила мою светлую голову.

Из каюты я сразу направился в сторону рубки.

По хорошему, надо бы испытать возможности обновлённого астрального тела. Девять оболочек позволят мне оперировать чудовищными объёмами энергии, быстрее плести вязи, использовать невиданные для одарённых Земли техники. Я уже настроил систему для применения всего этого. Духовный доспех и астральная защита существенно укрепятся. Почти мой прежний уровень…

В том то и дело, что почти.

Я не уверен, что даже десять оболочек позволят мне тягаться с Живым Хаосом на равных. Именно с десятью оболочками я отправился на охоту за Легендарной Тварью и проиграл. Что уж говорить о сущности, которую нельзя ударить мечом или сжечь пламенем?

Оказавшись в рубке, я поздоровался с ребятами.

Кроме Кэпа здесь несли дежурство его помощник Макс Рылеев, навигатор Гриша Вересаев и радист Сёма Володьков. Все — из старого экипажа «Селенги».

— Здарова, Демидыч! — гаркнул я. — Чего стоим?

— Вы только посмотрите на него, — хмыкнул Макс, разворачиваясь в кресле. — Он ещё спрашивает.

— А куда нам идти, Рост? — спокойно поинтересовался Ерофеев. — Ты двое суток в отключке.

— Я воскрес.

Радист помахал мне рукой и продолжил слушать эфир. Володьков даже не стал снимать наушники, настолько он увлёкся своим занятием.

У приборной доски обнаружилось вечно пустующее кресло второго помощника, которое я и поспешил занять.

— Жду приказов, — на лице Кэпа играла задорная улыбка.

— Полный вперёд, — усмехнулся я. — Прежним курсом, без изменений.

Кэп тут же включил селектор и начал раздавать инструкции. Сначала моторному отделению, потом всем остальным, включая дежурные артиллерийские расчёты.

Я наблюдал за окрестностями.

Степь, как и всегда, простиралась от края до края. На небе — ни облачка. Пока я находился в трансе, все тучи, собранные Порождением, разошлись. Дул лёгкий ветерок, приминал траву. Справа, в нескольких километрах от Крепости, громоздилась куча бесформенной плоти — всё, что осталось от Ходульщика. Или Ходульника? Блин, вечно у меня проблемы с русским языком.

По ногам прокатилась лёгкая вибрация.