Он был растерян и, не зная местных обычаев, не мог прийти к определенному выводу. Может, у них так заведено и любая островитянка действовала бы точно так же в отношении человека, повстречавшегося ей час или два назад. А может, она просто распущенная и импульсивная женщина и близкие испытывают за нее неловкость.

Остановившись на последней версии, он принял решение.

– Мне нужно вернуться в особняк.

– Вы в одиночку заблудитесь, – усмехнулась она.

– С чего бы мне заблудиться? Я просто пойду по дороге.

– Идите же и любите меня, Грайан Шильд!

Он на мгновение помедлил, поддавшись ее животному магнетизму, но в голове тут же нарисовалась дальнейшая перспектива их отношений. Ну, подойдет он к ней, поцелует, коснется руками, разденет, она поцелует и разденет его, а после, спустя двадцать-тридцать минут, навалятся невыносимые сожаления, груз раскаяния и стыда. Очередная связь с посторонним, чужим человеком. Уже много раз с ним такое бывало: легкое возбуждение сводилось на нет мыслями о последствиях. По-иному могло быть только с женщиной, с которой он воистину хотел продолжения.

– Мне это не нужно, наши желания не сошлись, – сказал он.

– А что вы знаете о моих желаниях?

– Я думаю, это то, о чем не стоит говорить.

– Ну вот, теперь вы меня оскорбили. – Аланья капризно надула губки. Он поглядел на нее, напоминающую сейчас девочку-подростка, и понял, как мало ему всего этого хочется.

– Простите, если так получилось, все это совершенно некстати. Мы с вами друг друга не знаем, я не из вашей страны.

– Но вы отдаете себе отчет в том, что обычно случается на похоронах?..

– А что там случается? Просветите.

– Тогда зачем приехали? Это семейное собрание, и посторонние…

– Ну? Договаривайте.

– Посторонние остаются в стороне.

– Я прибыл сюда от имени…

– Да-да, вашего дядюшки. Спасибо, наслышана.

Шильд постепенно закипал – эта женщина все сильнее отталкивала его. Особенно раздражала ее манера говорить уклончиво, со скрытым смыслом. Он сошел с крыльца и пересек короткую полосу ровной земли, ведущую к отвесной скале. Оглянулся напоследок – она все так и полулежала на качелях под навесом. Вид у нее был слегка обескураженный: неумелая женщина-вамп упустила добычу.

Он заторопился назад, намереваясь вернуться в особняк и поскорее уехать. Оставаться здесь не было никакого смысла.

Шильд добрался до наклонной тропы, поднялся по ней, пошел дальше вверх по ступенькам к уступу на самой вершине скалы. Бросил взгляд с головокружительной высоты и едва не потерял равновесие, но быстро справился с собой и поспешил дальше. Он так и шел, не оглядываясь, пока не оказался на лесной опушке.

И тут Шильд окончательно растерялся.

В лес вели три тропы. По пути сюда он ничего не заметил, поскольку тогда пути сходились в единой точке. Через лес напролом тянулся центральный путь, вроде бы его Шильд и помнил – тот отходил от скалы под прямым углом. Он двинулся вперед, но вскоре забрел в тупик. Дорогу преграждали два упавших ствола, через которые они точно не перелезали, когда шли сюда. Пришлось повернуть назад.

Левая тропка окончилась тупиком. Сначала все выглядело оптимистично: она вилась по лесу и вскоре вывела к утесу, откуда открывался чудесный вид на море. Но это место Шильд явно видел впервые. Он опять вернулся к исходной точке. Оставался еще один путь. Дорога уходила направо и поначалу казалась знакомой, однако минут через пять стало ясно, что он заблудился. Тропа несколько раз сворачивала и наконец привела к непролазному оврагу; дальше можно было пройти лишь вниз, по вырезанным в земле ступенькам, что спускались на самое дно.