– Мы заставляем подонков платить по счетам.

– Уму непостижимо! Какая нелепая чушь!

– Очень многие здесь согласятся. И я, кстати, тоже. Мстить – это глупо и дико. Нам с вами, цивилизованным людям, должно быть стыдно за то, что вытворяли с изменниками наши предки, но традиция есть традиция, от нее так просто не отмахнешься.

Почти не слушая ее, Шильд любовался пейзажем и думал о своем. Какое прекрасное зрелище! Мачтовые стволы девственного леса, головокружительный подъем на вершину, нереальный по красоте вид на бескрайнее море и острова. Увидеть – и умереть.

Никак не получалось придумать красивый ответ, и он сказал первое, что пришло в голову:

– Мы с вами ошиблись, вы и я. Вы что-то хотели, я толком не понял. Мы взрослые люди и должны отвечать за поступки. Как считаете?

– Но вы – чужак!

– А вы разве не знали? И что с того?

Шильду показалось, что он барахтается в поисках точки опоры, выглядит, как карикатура на эмигранта, безуспешно пытаясь соотнести свои представления о нормах и правилах с островными обычаями и традициями. А ведь перед отъездом друзья его предупреждали: испокон веку северяне с материка наживались на жителях Архипелага, и те ничего не забыли. А затронувшие острова военные действия могли возродить старые обиды.

Обдумывая это перед отъездом, он понадеялся на себя. Я молод, терпим, у меня ровный характер, я в меру застенчив. Главное, никого не трогать, не поддаваться на провокации. Мало-помалу прошлое отступит, буду жить как живу, ничего из себя не изображая, ни перед кем не оправдываясь.

Впрочем, ему еще предстояло проверить жизнеспособность этой концепции. Какое-то время все получалось: особого любопытства к нему никто не проявлял, и он даже начал свыкаться с местными обычаями. Но здесь, на Треллине, его теории предстояло пройти настоящую проверку. Соглашаясь посетить похороны, он и подумать не мог, что окажется там, где оказался стараниями Аланьи.

И теперь, совершенно беспомощный, связанный по рукам и ногам собственным неведением, он не представляет, как выбираться из неприятной ситуации.

Да что же такого особенного случилось? Ну, похороны. Человек скоропостижно скончался, скорбят родные, приехали люди отовсюду, чтобы оказать другу последние почести. Один из старинных знакомых попросил от своего имени поприсутствовать на похоронах. Ничего экстраординарного! Отпевание, служба. Все, как принято у культурных людей.

Так они и стояли, не глядя друг на друга и не видя выхода из сложившегося тупика. Ему хотелось одного: чтобы все поскорее закончилось. А ей?.. Неизвестно, чего ей хотелось. Извинения? Искупления? Самоуничижения, символического жеста, чтобы загладить обиду, исправить все то, что она сама себе придумала?

– Я вас выведу к дому, – проронила она. – Вы увидите, все очень просто.

– Не скажите, лично я заблудился и без помощи точно не обойдусь.

– Я знаю. Поэтому и ждала вас.

Шильд взглянул на небо. Солнце стояло еще высоко, и под густыми кронами деревьев воздух застыл без движения. А одет он совершенно неподходяще для такой погоды – еще один повод почувствовать себя невеждой.

– В хижине не найдется попить? Умираю от жажды.

– Да, есть немного воды. Я бы тоже не отказалась. Я хотела вам кое-что показать на обратном пути. У нас здесь растут особые фрукты. В эту пору они в самом соку, даже лучше родниковой воды.

– Я все же предпочитаю воду. Можно сначала попить?

– Конечно.

Они вернулись к хижине. Аланья открыла дверь ключом и вошла, оставив гостя ждать на пороге. Мгновение спустя она показалась на крыльце с запотевшей бутылкой минеральной воды. Холодная, прямо из ледника! Правда, воды было немного – на пару пальцев.