Сведения, полученные здесь командиром д'Альбаре, могли лишь укрепить его в намерении продолжать путь на север Архипелага. Ему и его офицерам не раз приходилось слышать имя Сакратифа.

— Эх! — воскликнул капитан Тодрос. — Не терпится мне столкнуться лицом к лицу с этим мерзавцем, который кажется почти легендарным! По крайней мере я убедился бы, что он существует.

— А разве вы сомневаетесь в этом? — живо спросил Анри д'Альбаре.

— По совести говоря, командир, — отвечал Тодрос, — если хотите знать мое мнение, я почти не верю в существование Сакратифа. Кто может похвастать, что когда-нибудь видел его? Возможно, что это просто боевая кличка, которую по очереди принимают главари пиратов! Видите ли, я полагаю, что многие носители этого имени уже висели на реях фок-мачты. Впрочем, это неважно! Самое главное было вздернуть этих негодяев, и это было сделано!

— Пожалуй, это так, капитан Тодрос, — заметил Анри д'Альбаре. — Это могло бы объяснить ту вездесущность, которую приписывают этому Сакратифу!

— Вы правы, командир, — добавил один из французских офицеров. — Если Сакратифа, как говорят, в одно и то же время видели в разных местах, значит этим именем пользуются сразу несколько пиратских главарей.

— И делают это для того, чтобы вернее сбить со следа порядочных людей, которые за ними охотятся! — подхватил капитан Тодрос. — Но я повторяю еще раз: есть только один способ добиться, чтобы это имя исчезло, — схватить и повесить тех, кто его носит… и даже тех, кто его не носит! Тогда уж настоящему Сакратифу, ежели он существует, не удастся ускользнуть от веревки, которая давным-давно по нем плачет!

Капитан Тодрос был прав, но главная трудность заключалась в том, чтобы обнаружить этих неуловимых злодеев.

— Капитан Тодрос, — спросил затем Анри д'Альбаре, — не встречалась ли вам в первые месяцы плавания «Сифанты» или во время ваших прежних кампаний саколева водоизмещением в сотню тонн под названием «Кариста»?

— Ни разу, — ответил тот.

— А вам, господа? — добавил командир, обращаясь к офицерам.

Но ни один из них ничего не слышал о саколеве, хотя почти все плавали по морям Архипелага с самого начала войны за независимость.

— Не приходилось ли вам слышать имени Старкоса, капитана «Каристы», — настойчиво продолжал свои расспросы Анри д'Альбаре.

Это имя было совершенно неизвестно офицерам корвета. Впрочем, в том не было ничего удивительного, ибо речь шла всего лишь о владельце обыкновенного торгового судна, каких в портах Леванта встречаются сотни.

Однако Тодрос смутно припоминал, что он как будто слышал имя Старкоса во время одной из стоянок в порту Аркадия, в Мессинии. Это имя принадлежало капитану одного из тех промышлявших контрабандой судов, которые переправляли на берберийский берег невольников, проданных турецкими властями.

— Впрочем, это, должно быть, другой Старкос, — добавил он. — Тот, говорите вы, владелец саколевы, а саколева не пригодна для такой торговли.

— В самом деле, — согласился Анри д'Альбаре и прекратил разговор.

Но он не мог не думать о Старкосе, так как его мысли неизменно возвращались к непостижимой тайне исчезновения двух женщин — Хаджины Элизундо и Андроники. Теперь два этих имени были нераздельны в его воспоминаниях.

Двадцать пятого марта «Сифанта» находилась возле острова Самофракии, в шестидесяти лье к северу от Хиоса. Если учесть, сколько времени было ею затрачено на пройденный путь, то станет ясным, что в этих местах она должна была обшарить каждый уголок.